Пикап Малыш и Ночная Гонка

Пикап Малыш и Ночная Гонка

Малыш не хотел спать. Совсем-совсем. Даже чуточку.

— Спать скучно! — сказал Малыш. — Я хочу гонку! Би-би-п! Врум-врум!

Он лежал в кроватке и держал свой красный пикап. Пикап был маленький, но очень серьёзный. У него были настоящие колёса и кузов, в который помещался один медвежонок. Или два носка. Или один носовой платок, если сложить.

Вдруг пикап пошевелил колёсами.

— Пшш, — сказал пикап. — Малыш, ты готов? Ночная гонка начинается только с подушки.

— С подушки? — удивился Малыш.

— С подушки, — важно сказал пикап. — Чтобы попасть на трассу, нужно лечь. Кто сидит — тот не едет. Правила такие. Все настоящие гонщики сначала лежат.

Малыш лёг. Подушка сразу стала мягкой трассой. Одеяло — тёплыми холмами. А пикап — быстрым, как ветер в ушах.

— Врум! — сказал пикап.

И они поехали. Прямо по подушке. Мимо подушки, через складку одеяла, к самому краю кроватки. За краем кроватки был мост. Мост был из улыбки мамы — тот самый, который она делала, когда целовала Малыш на ночь. По мосту ехать было тепло.

На первом повороте сидела Тень. Она грела лапы на маленьком фонарике.

— Стой! — сказала Тень. — Я в отпуске. У меня лапы в отпуске. Куда едете?

— На гонку! — сказал Малыш. — Би-би!

— На гонку нельзя, — сказала Тень. — Я тут главная по сну. Кто проехал мимо меня — тот уснул. Такие правила. Хочешь проехать — сначала зевни.

Малыш зевнул. Тень довольно кивнула и помахала ему лапой.

— Проезжай, — сказала она. — Только не гони. Ночная трасса скользкая. Если гнать — можно уехать прямо в завтра.

— А что там, в завтра? — спросил Малыш.

— Каша, — сказала Тень. — И носки. Они там женятся парами. Очень шумно.

Пикап поехал дальше. Было тихо-тихо. Только колёса шуршали: ш-ш-ш. Как будто кто-то гладил одеяло.

Вдруг на дороге появился Ёжик. Он катил перед собой маленькое облако. Облако было завернуто в одеяло и пахло мятой.

— Осторожно! — сказал Ёжик. — Я везу килограмм облака. Для мамы. Чтобы ей снилось что-то мягкое.

— А зачем килограмм? — удивился Малыш.

— А как же! — сказал Ёжик. — Облака продают по килограмму. Одному мало — он улетит. А килограмм — самое то. Хочешь понюхать?

Малыш понюхал. Пахло мятой и немножко — мамиными руками. Малыш снова зевнул. Большой-большой зевок.

— Ой, — сказал Ёжик. — Ты уже почти уснул. Тебе пора на финиш.

— А кто победил? — спросил Малыш.

— Тот, кто первый лёг, — сказал Ёжик. — У нас в ночной гонке так. Кто лёг — тот чемпион. Кто встал — тот опять в пижаме. Такие правила. Не я придумал.

Пикап поехал тише. Тише. Ещё тише. Колёса уже не шуршали, а шептали: ш-ш-ш, ш-ш-ш. Одеяло стало не холмами, а облаком. Подушка — не трассой, а чем-то очень мягким. Как будто кто-то большой и тёплый обнял Малыш.

— Финиш, — сказал пикап. — Приехали.

Малыш посмотрел вокруг. Финиш был прямо в кроватке. И на финише стояла мама. Она держала пижаму. Пижама была в горошек — как ночное небо.

— Умыться, — сказала мама. — И пижама. И сказка. И обнимашка. Такие правила гонки.

Малыш умылся. Сам. Ну, почти сам. Вода была холодная — но только чуть-чуть, как первая ягода. Потом пижама. Потом сказка — про пикап, который ездил по подушке. Малыш слушал и улыбался.

А потом — обнимашка. Большая. Тёплая. Как килограмм облака, только лучше.

— А кто победил? — прошептал Малыш.

— Ты, — сказала мама. — Ты победил. Первый лёг.

Пикап стоял рядом на подушке. Он больше не говорил. Он тоже спал. Колёса у него были мягкие, как у ночного кота.

Малыш закрыл глаза.

Ш-ш-ш, — сказало одеяло.

Ш-ш-ш, — сказала подушка.

И Малыш поехал дальше. Уже без машины. Просто так. В самое тёплое место, где всегда финиш.