Буря над планетой Малышка

Буря над планетой Малышка

В скафандре из пижамы с ракетами был только один носок — левый, полосатый, с мысом до колена. Второй пропал бесследно, будто его затянуло в чёрную дыру между диваном и шкафом.

А ведь без второго носка не полетишь. Это знает каждый настоящий космонавт: без герметичного скафандра — никакого старта к звёздам, никакого вечернего облёта комнаты перед сном.

Малышка перевернула корзину с игрушками. Проверила под кроватью, где жил дежурный пыльный ёжик. Заглянула даже в мамины тапки — вдруг носок решил притвориться подкладкой.

— Носок! — крикнула она в пустоту комнаты. — Выходи, я не сержусь!

Это была неправда. Она уже начинала сердиться, и довольно сильно.

А тут ещё мама из коридора крикнула противным будничным голосом:

— Малышка, зубы! Мультик досмотришь завтра, у нас тут не кинотеатр, а квартира!

И будто этого мало — паста кончилась ровно на середине щётки, издав неприличный хлюпающий звук.

Вот тут внутри у Малышки что-то щёлкнуло, как выключатель. Она топнула ногой. Потом ещё раз. Схватила подушку и швырнула её в стену так, что с полки чуть не свалился плюшевый пришелец Бип — зелёный, с антеннками из фетра и одним глазом побольше другого.

— ФЫРРР! — сказал Бип, слетая на кровать боком. — Полегче, земляне, у меня там вообще-то важные органы!

— Я НЕ ЗЕМЛЯНКА, Я КОСМОНАВТ, И У МЕНЯ ПРОПАЛ НОСОК! — заорала Малышка так, что где-то в коридоре притормозили мамины шаги.

— О-о-о, — протянул Бип с уважением. — У тебя внутри проснулся дракончик. Большое дело. У нас на Ворчляндии буря раз в неделю — обязательная программа, как прогноз погоды.

— Какой ещё дракончик?

— Который топает и рычит, когда что-то идёт не по плану. У меня тоже есть. Зовут Зюмба. Вредный, но свой.

Малышка шмыгнула носом и снова топнула — уже не так яростно, скорее по привычке.

— И что теперь, весь вечер с этим Зюмбой ходить?

— Не-е-ет, — Бип назидательно поднял антенну. — Дракончика надо выпускать, а не носить внутри, как заначку. У нас есть протокол. Хочешь — обучу, у меня три звезды за инструктаж.

Протокол оказался такой: сперва — гравитационный топот, десять раз со всей дури в пол, будто выключаешь плохую планету. Потом — метеоритный рык прямо в подушку, погромче, чтобы соседняя галактика вздрогнула. Потом — три медленных вдоха, как перед настоящим стартом, когда считаешь «десять, девять, восемь». И напоследок — невесомость вдвоём, то есть просто обнимашка, крепкая, будто держишься за поручень ракеты в шторм.

Малышка топала, рычала в подушку так, что Бип придерживал уши лапками, дышала — и с каждым вдохом внутри становилось тише, будто буря сворачивалась и уходила за горизонт. Под конец она обняла плюшевого пришельца и почувствовала себя странно — сильной, как будто сама только что потушила пожар голыми руками.

— Ну что, — Бип отряхнул антенну, — жить будем? Носок нашёлся?

— Не-а, — вздохнула Малышка и вдруг замерла.

Потому что правая нога, та самая, в пижамной штанине с ракетой, была почему-то толще левой. Она задрала штанину — а там, натянутый наизнанку и задом наперёд, преспокойно сидел пропавший носок. Он никуда не пропадал. Просто в суматохе она сама надела два носка на одну ногу, а вторая так и осталась голой.

— Ага, — сказал Бип со знанием дела. — Классика. У нас на Ворчляндии это называют эффектом торопыги.

Малышка захохотала так, что пришлось зажать рот подушкой, чтобы не разбудить весь экипаж дома.

Она натянула носок куда следует, застегнула скафандр до последней кнопки и легла, прижав Бипа к плечу. За окном светила одна честная звезда — не такая яркая, как в мультике, зато настоящая.

— Спокойной орбиты, — пробормотал Бип, уже засыпая.

— Спокойной орбиты, — прошептала Малышка и закрыла глаза, зная, что дракончик тихо дремлет где-то внутри, свернувшись калачиком, и что все вокруг любят её ровно так же, как и час назад — бурю она уже выпустила наружу.