Кто живёт под кроватью и почему он не страшный

Кто живёт под кроватью и почему он не страшный

Малышка расклеила на дверях своей комнаты объявления. Три штуки, написанные красным фломастером, потому что чёрный куда-то исчез — как всегда, когда он очень нужен.

«ВНИМАНИЕ. Под моей кроватью кто-то дышит. Признавайтесь. Малышка».

Первым ответил папа. Записка была приколота к холодильнику магнитом в виде льва:

«Малышка, это батарея. Она щёлкает и остывает. Папа. P.S. Кто взял мой чёрный фломастер?»

Вторым ответил кот Сириус. Он не умел писать, поэтому просто притащил под дверь Малышки дохлую моль и уселся рядом с видом «вот улика, разбирайся сама».

А третья записка появилась сама. Утром, под дверью, на бумажке в клеточку, каллиграфическим почерком, каким пишут только очень крупные тараканы или очень вежливые привидения:

«Уважаемая Малышка! Я не дышу. Я вздыхаю. Разница огромная. Тот, кто вздыхает, обычно не ест девочек. С уважением, Тень».

Малышка села на пол прямо в пижаме в горошек и почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто она проглотила целиком мячик для пинг-понга. Отвечать незнакомой Тени было страшно. И интересно. Как всегда, когда страшно и интересно одновременно, — она взяла синий фломастер и написала:

«А почему вы вздыхаете? У вас что-то болит?»

Ответ пришёл к вечеру. Записка висела на люстре, хотя Малышка точно знала, что люстру никто не трогал.

«Я вздыхаю, потому что от меня все шарахаются. Я вишу на стене весь день и жду, когда стемнеет, чтобы хоть кто-нибудь меня заметил. А когда меня наконец замечают — кричат. Это очень обидно. Я, между прочим, умею превращаться в дельфина. Тень».

Малышка закусила губу. Дельфин из тени — это звучало как что-то, что стоит проверить.

Она взяла свой фонарик — тот самый, с наклейкой Сириуса, которую кот, честно говоря, содрал с её пенала и приклеил себе на лапу, но потом вернул, — и выключила в комнате свет.

В углу, у шкафа, выросла тёмная фигура. Она была угловатая, как незаконченное домашнее задание по геометрии.

— Здравствуйте, — сказала Малышка и посветила фонариком вбок, а не прямо. Так Тень была видна, но не пугала.

— Добрый вечер, — сказала Тень голосом, похожим на шорох страниц. — Наконец-то хоть один человек не орёт.

— Покажите дельфина, — попросила Малышка. — Пожалуйста.

Тень вытянулась, изогнулась, и на стене действительно получился дельфин. Кривоватый, но узнаваемый.

— Ого, — сказала Малышка. — А жирафа можете?

— Жирафа я могу лучше всего, — вздохнула Тень с гордостью.

И тут Малышка сделала то, что делала всегда, когда было страшно. Вдохнула носом, как будто нюхала цветок, и медленно выдохнула ртом, как будто задувала свечку на торте. Раз. Другой. Мячик для пинг-понга внутри отпустило.

— А хотите, — сказала она, — мы будем переписываться дальше? Я буду оставлять вам записки под шкафом, а вы — на люстре. Только, чур, не пугать меня, когда я иду в туалет ночью. Это святое.

— По рукам, — сказала Тень и стала совсем не страшной. Она была похожа на плюшевую игрушку, только очень плоскую и очень чёрную.

Сириус в это время сидел на подоконнике и делал вид, что абсолютно не при чём. Хотя все знали: это он уронил моль под дверь не просто так. Он всё-таки был кот, а коты всегда знают чуть больше, чем говорят.

Малышка легла в кровать. Фонарик — под подушку. Сириус — в ноги, тёплый и тяжёлый, как мешок с песком. За стеной вздыхала батарея, но теперь это было даже уютно: будто дом дышит вместе с тобой.

В темноте у шкафа тихонько вытянулась фигура. Сначала дельфин. Потом жираф. Потом просто тень — добрая, спокойная, своя.

Малышка зевнула, понюхала воздух — пахло котом и немного конфетами, которые она, кажется, всё-таки спрятала под подушку и забыла, — и закрыла глаза. Мячик для пинг-понга внутри неё уснул первым.