Малыш и доктор Гусь-Морковкин

Малыш и доктор Гусь-Морковкин

Волшебная палочка Малыша сломалась, и мир вокруг стал обыкновенным.

На самом деле палочка была просто веточкой от яблони. Но она умела превращать кашу в пиратский клад и делать вид, что папа Эмиль — спящий дракон (папа особенно хорошо получался, если храпел). А сегодня — хрусть! — и нет палочки. Только две деревяшки.

Малыш попробовал склеить их вареньем. Не помогло. Он попробовал сказать волшебное слово «абракапулька». Тоже не помогло, только мама спросила, кто сказал про капусту.

И тут зазвонил телефон.

— Это доктор Гусь-Морковкин, — сказали в трубке. — У вас, я слышал, палочка сломалась? Приводите её ко мне. Только палочку. И вас. Палочку — отдельно, вас — в ботинках.

Малыш надел ботинки.

В кабинете у доктора пахло не уколами, а почему-то яблоками и чуть-чуть — жареными грибами. Сам доктор оказался высокий, в белом халате, с длинным носом и очень серьёзными глазами. У него на столе стояла банка с палочками, которые он лечил. Одна была завязана в узелок, другая — в гипсе.

— Так, — сказал доктор Гусь-Морковкин и взял веточку в клюв. — Обычный перелом средней веточности. Дело серьёзное, но поправимое. Сейчас будет чуть-чуть неприятно. Совсем капельку. Как щекотка, только наоборот.

— Наоборот — это как? — спросил Малыш и спрятался за маму.

Мама не пустила.

— Это значит, — сказал доктор, — что ты на секундочку почувствуешь лёгкое «ой», а потом — большое «ух ты». Договорились?

Малыш подумал. Он был Эмиль-папин сын, а папа Эмиль говорил: «Если что-то страшное, надо посмотреть ему в нос». У доктора нос был длинный и очень добрый.

— Договорились, — сказал Малыш и вылез из-за мамы.

— Так. Первое: сейчас я стукну палочку по коленке. Ну, по своей коленке. Чтобы проверить, есть ли у неё голос. Будет громкий «тук» — это нормально.

Тук! Палочка сказала «тук» и ничего не сломала.

— Второе — волшебная липучка. Её надо обмакнуть и подуть. Дуть будешь ты. Три раза.

Малыш дул так сильно, что у доктора зашевелились усы. Пахло мятой и чуть-чуть — как будто папа Эмиль чихнул в соседней комнате.

— А теперь самое интересное, — сказал доктор Гусь-Морковкин. — Я завяжу веточку ленточкой, и три секунды будет щекотно внутри. Как будто по спине бежит ёжик в носках. Ты считай: раз... два... три...

— Раз. Два. Три! — выпалил Малыш и зажмурился.

И правда — ёжик в носках пробежал. Но только один раз, и не кусался. И длился он одну секундочку. А потом Малыш открыл глаза.

Веточка стояла в банке, перевязанная красной ленточкой. И она была целая.

— Готово, — сказал доктор. — Но самое важное. Настоящая волшебная палочка работает, только если её хозяин храбрый. А храбрый — это тот, кто боится, но всё равно идёт. Ты шёл. Ты дул. Ты считал. Значит, звание присваивается.

Он достал из кармана значок: маленькая жёлтая морковка с крыльями.

— Храбрец первой степени. Носи с гордостью. И помни: палочка теперь работает. Но кашу она превращает в клад только раз в неделю, чтобы не баловаться.

Малыш шёл домой и держал палочку, как меч. Значок блестел на свитере. Мама улыбалась. Папа Эмиль храпел на диване — и был похож на дракона.

— Папа, — сказал Малыш и потряс его за плечо. — Проснись, дракон. У нас палочка работает. И я теперь храбрец.

Папа открыл один глаз.

— Храбрец, — сказал он. — А ботинки кто в коридоре оставил?

Малыш засмеялся и побежал к ботинкам. Палочка была целая. Значок был на месте. Ёжик в носках больше не бегал.

А на кухне мама сказала:

— Малыш, каша остывает.

Малыш посмотрел на палочку. Потом на кашу. Потом на папу, который уже снова храпел, как дракон.

Он вздохнул, поднял палочку — и каша стала кладом. На один раз. Как доктор и сказал.