Как Малышка, принцесса по вторникам, королевство спасала (случайно)

Как Малышка, принцесса по вторникам, королевство спасала (случайно)

В среду после завтрака Малышка надела на голову дуршлаг, потому что это была тиара, а дуршлаг лежал ближе всего. Так началось Королевство Вторников — единственное королевство, которое существует только по чётным дням, когда Малышке не надо в школу.

У Королевства Вторников была одна беда, и беда эта жила в сарае.

— Слушай, ну сколько можно, — сказал из сарая голос, похожий на скрип несмазанной двери. — Я тебе в третий раз объясняю: волшебство — это порядок. Сначала заклинание, потом взмах, потом результат. А ты что делаешь?

— Я делаю вдохновение! — ответил второй голос, мечтательный, как кот, лежащий на подоконнике. — Это лучше, чем порядок. Вдохновение пахнет.

Это были два королевских волшебника. Одного звали Пункт — он всё планировал, всё записывал и держал в кармане семь карандашей: шесть запасных и один на всякий пожарный, а на пожарный был ещё один, в носке. Второго звали Брысь — неизвестно почему, зато очень подходяще: он вечно исчезал куда-то не туда.

— Пункт, — сказал Брысь мечтательно, — а давай превратим тучу в зефир?

— У нас по плану сегодня превращение тыквы в карету. В три часа. Ты подготовил тыкву?

— Я подготовил настроение.

Пункт вздохнул так, что закачалась паутина. Паутина была не простая: она висела в сарае, пахла корицей, и если в неё чихнуть, из неё вылетали искры.

Малышка вошла в сарай, поправила дуршлаг и сказала:

— Мне нужна карета. Или хотя бы что-то, на чём можно доехать до конца двора и обратно с ветерком.

— Видишь? — Пункт поднял карандаш. — Клиент. План. Тыква.

— Вдохновение, — мечтательно возразил Брысь и посмотрел в потолок. С потолка немедленно посыпалась пыль, и пыль была слегка фиолетовая.

Пункт разложил на полу инструкцию. Инструкция была длиной с Малышку и начиналась словами: «Шаг первый. Убедитесь, что вы находитесь в правильном королевстве». Малышка на всякий случай проверила — королевство было правильное, потому что во дворе цвела яблоня, а на яблоне висели носки. Носили их не для красоты, а чтобы яблоки не мёрзли.

Пункт встал в позу, поднял карандаш номер три и начал: «Абра-кадабра, согласно пункту 4Б...»

Брысь в это время думал о зефире. Он всегда думал о зефире в самые ответственные моменты. И поскольку он думал очень ярко, из его ушей пошёл розовый дым. Дым поплыл, зацепился за кошачью паутину, паутина чихнула — сама, без никого, — и искры посыпались во все стороны.

Тыква, которая лежала в углу и вообще не собиралась ни во что превращаться, вздрогнула. Потом задумалась. Потом ей стало щекотно, и она хихикнула.

Тыква стала каретой.

Но не такой, как планировал Пункт. Пункт планировал карету с колёсами, дверцей и кучером. Получилась карета с лапами. Восемью. И усами.

— Это, — сказал Пункт ледяным голосом, — не по плану.

— Это по вдохновению, — обиделся Брысь. — У неё лапы. Лапы — это практично. Кучер не нужен.

Малышка обошла карету. Карета пахла тыквой и немного зефиром. У неё были глаза, добрые и слегка сонные, и она смотрела на Малышку так, как смотрит собака, которая очень хочет, чтобы её погладили, но помнит, что она вообще-то транспорт.

— А она поедет? — спросила Малышка.

— Поедет, — сказал Брысь. — Если попросить вежливо.

Пункт уже листал инструкцию, ища главу «Что делать, если тыква отрастила лапы». Такой главы не было. Вместо неё была глава «Если что-то пошло не так, виноват помощник», и Пункт многозначительно посмотрел на Брыся. Брысь посмотрел на потолок. Потолок был явно на стороне Брыся.

Карета поехала. Не по двору — по двору было слишком скучно, потому что двор заканчивался за калиткой. Карета поехала прямо по воздуху, потому что лапы у неё были, а дороги не было, и она не видела причин ждать, пока дорогу построят.

Они пролетели над яблоней в носках, над соседским забором, где дядя Гриша красил штакетник и красил бы дальше, если бы не тыква с лапами, из-за которой он макнул кисточку в чай. Дядя Гриша сказал слово, которое Малышка решила запомнить на будущее.

— Мы летим, — сказал Пункт, и голос у него был такой, будто он одновременно рад и составляет жалобу.

— Мы летим, — согласился Брысь. — Пункт, а помнишь, ты говорил, что вдохновение — ерунда?

— Я говорил, что оно не по плану.

— А по-моему, оно как раз по плану. Просто план был мой, а ты его не читал.

Пункт замолчал. Это было самое громкое молчание, которое Малышка слышала в жизни.

Они пролетели над рекой, где рыбы всплывали посмотреть, потому что такое зрелище бывает раз в жизни, а рыбы живут недолго и не хотят пропустить. Они пролетели над лесом, где белки запасали орехи и обсуждали, стоит ли запасать тыкву. Пришли к выводу, что стоит.

А потом карета начала снижаться. Не потому, что кончилось волшебство, а потому что у неё кончилось вдохновение. Вдохновение — штука хорошая, но не бесконечная, как и терпение Пункта.

— Приземляемся, — сказал Брысь.

— Куда? — спросил Пункт. — Тут нет посадочной площадки.

— Значит, будет.

Карета села на облако. Облако было мягкое, тёплое и пахло, как подушка после стирки. Малышка вылезла и обнаружила, что стоит на самой настоящей облачной дороге, которая ведёт к облачному замку. В замке, судя по звукам, кто-то очень громко пил чай.

Из замка вышла принцесса. На ней было платье из облака, на голове — корона из дождя, а в руках — чашка, из которой шёл пар, пахнущий мятой и немного приключениями.

— О, — сказала принцесса. — Гости. А я как раз думала, что сегодня скучно. У меня, видите ли, всё есть: облачный замок, облачная кошка, облачный сад. И ни одного волшебника, который умеет путать планы. А без путаницы какое же волшебство?

Пункт открыл рот, чтобы сказать, что путаница — это непрофессионально. Брысь открыл рот, чтобы сказать, что путаница — это жизнь. И оба закрыли рты, потому что принцесса уже протянула им по чашке чая, и чай был вкусный, и спорить расхотелось.

Малышка посмотрела на принцессу. Принцесса посмотрела на Малышку. У принцессы была корона из дождя, а у Малышки — дуршлаг. И Малышка вдруг поняла, что не хочет быть принцессой, у которой всё есть. Она хочет быть принцессой, у которой есть дуршлаг, тыква с лапами и два волшебника, которые никогда не договорятся, но всегда доделают.

— Мы останемся? — спросил Брысь.

— Нет, — сказал Пункт. — У нас по плану возвращение. В шесть. И вообще, у Малышки завтра школа.

— Я не хочу в школу, — сказала Малышка.

— Никто не хочет, — согласился Пункт. — Но у меня есть расписание.

Принцесса засмеялась, и облако под ней качнулось. Из облака посыпался мелкий тёплый дождик, и в этом дождике Малышка увидела, как тыква с лапами тихо превращается обратно в тыкву, а облачный замок становится просто вечерним облаком, розовым и сонным.

Они вернулись домой пешком. Тыкву катили по очереди. Пункт катил и ворчал. Брысь катил и напевал. Малышка шла рядом и держала дуршлаг в руках, потому что дуршлаг — это не только тиара, но и шлем, и вообще полезная вещь.

Дома мама спросила:

— Ну как погуляли?

— По плану, — сказал Пункт.

— По вдохновению, — сказал Брысь.

Малышка посмотрела на них, потом на маму и сказала:

— И так, и так. Но тыкву мы не превратили.

— Это хорошо, — сказала мама. — Из неё будет суп.

Тыква вздохнула с облегчением. Лапы у неё уже отросли обратно внутрь, и она снова стала просто тыквой — но теперь она знала, что в ней живёт немножко кареты. На всякий случай.

А Пункт и Брысь пошли спать в сарай. Пункт — по расписанию. Брысь — куда-нибудь. И оба, что удивительно, выспались.

Ночью паутина в сарае тихонько чихнула, и из неё вылетела одна искра. Искра покружилась, села на яблоню в носках и стала звездой. Малышка увидела её из окна и подумала, что завтра можно построить новое королевство. Например, Королевство Четвергов. Но это уже совсем другая история, и она начинается не с «однажды», а с «а что, если».