Принцесса, которая слышала дождь

Принцесса, которая слышала дождь

В одном маленьком королевстве было принято считать, что принцесса должна сидеть во дворце, учить этикет и ни в коем случае не бегать босиком по траве. Малышка с этим правилом была решительно не согласна.

Однажды серым апрельским утром, когда весь двор ещё спал, она выскользнула в сад через боковую дверцу и почти сразу же встала как вкопанная. Прямо перед ней, на ветке старой яблони, сидел дрозд. Но не просто сидел — он явно что-то искал в листьях, переворачивал их лапкой и ворчал себе под нос.

— Опять спрятался, — бормотал дрозд. — Опять засел глубже некуда. Ну что за характер у этого дождя!

— Дождь прячется? — спросила Малышка. — Как это?

Дрозд оглянулся и смерил её взглядом, в котором читалось примерно следующее: ещё одна, которая ничего не понимает.

— Дождь, барышня, живёт в земле, — объяснил он с усталым терпением старого учителя. — Вот тут, вот тут и вот тут. — Он ткнул клювом в три разных места. — Весной его надо вызвать. Но в этом году что-то пошло не так. Земля молчит. Значит, цветы не зацветут, значит, червяков нет, значит, у меня завтрак отменяется. Вот.

— А чем можно помочь? — спросила Малышка.

— Этого, — дрозд вздохнул, — я и сам не знаю.

Малышка огляделась. Сад выглядел как-то странно: деревья стояли тихие, почки были сжаты в кулачки, воздух пах сухой пылью вместо влажной земли. Она опустилась на корточки и потрогала почву. Та была жёсткой, почти каменной.

— А если её просто попросить? — сказала Малышка задумчиво. — Землю, в смысле.

Дрозд посмотрел на неё с подозрением.

— Кхм. Принцессы у нас, значит, философы теперь?

Малышка не ответила. Она сняла туфли, встала на холодную серую землю и просто постояла. Почувствовала, как та чуть-чуть поддаётся под пятками. Потом наклонилась и тихо сказала — совсем тихо, почти на ухо земле:

— Там наверху очень скучно без тебя. Просыпайся, пожалуйста.

Ничего не произошло. Дрозд деликатно покашлял.

Но потом — сначала еле слышно, потом всё явственнее — где-то глубоко что-то сдвинулось. Земля под ногами у Малышки стала чуть мягче. Появился запах — тот самый, острый, живой, который бывает перед грозой. Почки на яблоне слегка разжали кулаки.

И вдруг пошёл дождь. Не ливень, не гроза — тихий, тёплый, почти невесомый. Он падал на ладони Малышки, на листья, на серые камни дорожки и на дрозда, который сидел не двигаясь, с таким видом, будто всё так и задумал.

— Хм, — произнёс дрозд наконец. — Всё-таки работает.

— Что работает? — спросила Малышка.

— Когда просят по-настоящему. Не требуют, не приказывают, а просят. Земля — она разборчивая. — И, немного помолчав, добавил: — Ты бы туфли надела. Простудишься — кто тогда будет с ней разговаривать?

Малышка засмеялась и надела туфли. Дождь продолжал идти — ровный, добрый, пахнущий чем-то вроде мокрого дерева и далёкого моря.

Вечером, когда она вернулась во дворец с мокрыми волосами и грязными туфлями, камергер Бонифаций поднял брови так высоко, что они почти слились с париком.

— Ваше высочество, вы были в саду в дождь?

— Да, — сказала Малышка.

— И как вам... было?

Она подумала секунду.

— Мокро. И очень хорошо.

Бонифаций открыл было рот, чтобы что-то сказать о приличиях, но за окном снова зашелестел дождь, и где-то в саду одинокий дрозд вывел первую весеннюю трель. Камергер замолчал и, кажется, тоже немного прислушался.

Малышка поднялась к себе в комнату, легла под тёплое одеяло и слушала, как дождь стучит по подоконнику — равномерно, мягко, как чья-то тихая колыбельная. За окном сад постепенно оживал: набухали почки, распрямлялась трава, и земля, наконец разбуженная, дышала в темноте ровно и спокойно.

Малышка закрыла глаза. Дождь всё шёл.