🦄Сказка про единорожку Опалинку: «Принцесса, которая уговорила дождь»

В королевстве, где жили только единороги, свято верили: настоящая принцесса сидит во дворце, учит придворные поклоны и уж точно не бегает по траве без парадных подков с бантиками. Опалинка с этим правилом была категорически не согласна, но пока помалкивала — ждала своего утра.

Оно случилось серым, тихим, апрельским, когда весь двор ещё спал и даже стражники сладко посапывали, привалившись к копьям. Опалинка выскользнула через боковую калитку в сад и почти сразу застыла: на ветке старой яблони сидел дрозд и с деловым видом переворачивал клювом опавшие листья, что-то ворчливо бормоча.

— Опять спрятался, — бубнил он. — Ну что за характер у этого дождя в этом году! Земля молчит, почки не разжимаются, а у меня, между прочим, завтрак под угрозой.

— Дождь можно найти? — спросила Опалинка, подойдя ближе.

Дрозд смерил её взглядом, каким смотрят на всех, кто впервые слышит про огород: с уважением к невежеству. — Дождь, барышка, живёт в земле. Вот тут, вот тут и вот тут. Весной его положено вызвать, а этой весной, представьте, никто не идёт.

— А если её просто попросить? — задумчиво сказала Опалинка. — Землю, в смысле.

— Кхм. Принцессы у нас теперь, значит, философы, — фыркнул дрозд, но как-то слишком быстро отвернулся, будто прятал улыбку в перья.

Опалинка сняла нарядные подковки — блестящие, с бантиками, и совершенно бесполезные для того, что она собиралась сделать, — и встала копытцами прямо на холодную серую землю. Та была твёрдой, почти каменной. Опалинка наклонилась и прошептала совсем тихо, почти на ухо земле: — Там наверху скучно без тебя. Просыпайся, пожалуйста.

Ничего не произошло. Дрозд деликатно покашлял и отчего-то посмотрел не на землю, а куда-то на горизонт, за верхушки деревьев. Но потом — сначала еле слышно, потом всё явственнее — где-то глубоко что-то сдвинулось, запахло острым и живым, будто перед грозой, и почки на яблоне слегка разжали кулачки.

И вдруг пошёл дождь — не ливень, а тихий, тёплый, почти невесомый. Он падал на гриву Опалинки, на листья, на серые камни дорожки и на дрозда, который сидел неподвижно с таким видом, будто всё так и задумал с самого начала.

— Хм, — сказал дрозд наконец. — Работает же.

— Что работает? — спросила Опалинка, отряхивая капли с ресниц.

— Когда просят по-настоящему, а не требуют. Земля — она разборчивая, — ответил дрозд и, помолчав, признался: — Хотя, если честно, тучи я приметил ещё вчера с самой верхушки дуба. Просто подумал: пусть лучше принцесса сама решится выйти в сад без подковок, чем я ей об этом расскажу за завтраком.

Опалинка засмеялась так звонко, что с ветки посыпались последние сухие листья. — Так дождь всё равно бы пришёл?

— Пришёл бы, — согласился дрозд. — Но пришла бы ты сама? Вот в чём был вопрос.

Вечером, когда Опалинка вернулась во дворец с мокрой гривой и без единой подковки, старый барсук-камергер поднял брови так высоко, что они спрятались под парадным колпаком. — Ваше высочество, вы были в саду в дождь? Без парадной обуви?

— Да, — ответила Опалинка. — И это было мокро. И очень хорошо.

Камергер открыл рот, чтобы напомнить о приличиях, но за окном снова зашуршал дождь, и где-то в саду дрозд вывел первую весеннюю трель. Камергер сам не заметил, как перестал хмуриться и начал слушать.

Опалинка поднялась к себе, укрылась тёплым одеялом и слушала, как дождь равномерно стучит по подоконнику, будто кто-то тихонько напевает колыбельную. За окном сад медленно оживал: набухали почки, распрямлялась трава, и земля, наконец разбуженная не то дождём, не то смелостью маленькой принцессы, дышала в темноте ровно и спокойно.

Опалинка закрыла глаза. Дождь всё шёл, и где-то в глубине сна ей казалось, что дрозд по-прежнему сидит на ветке и довольно посапывает — будто хитрость удалась.