Малышка и Ночной Хранитель Тапок

Малышка и Ночной Хранитель Тапок

Малышка собиралась спать, но вместо этого стояла в дверях своей комнаты и очень внимательно смотрела в темноту. Там, в углу, кто-то сидел. Кто-то большой. И, кажется, шевелил ушами.

— Это не уши, — прошептал из-под кровати левый тапок по имени Тап-Тап. — Это рога. Уши так не шевелятся. Уши шевелятся вот так: фюить-фюить. А это — рогатое.

Тап-Тап был старый и ворчливый. Он лежал под кроватью уже сто лет и знал про темноту всё. По его мнению, темнота была ужасно занята: она всё время что-то прятала.

— Я туда не пойду, — сказала Малышка.

— И правильно, — согласился Тап-Тап. — Я бы тоже не пошёл. Я бы лёг и накрылся одеялом с головой. Только я и так под кроватью. Мне повезло.

Малышка набрала побольше воздуха и сказала:

— Я — принцесса. Принцессы ничего не боятся.

— Ага, — сказал Тап-Тап. — Принцессы вообще-то боятся мышей. И каши. И когда платье жмёт. Но в темноту они точно не ходят. Это я тебе как тапок говорю.

Тут в углу что-то тихо звякнуло. Как будто кто-то уронил маленькую ложку.

— Ой, — сказал Тап-Тап. — Оно уронило ложку. Значит, оно собиралось есть. Кашу. Значит, оно сейчас придёт за тобой.

Малышка топнула ногой:

— Тап-Тап, прекрати! Оно не ест принцесс.

— Ещё как ест, — обиделся Тап-Тап. — Я лично видел, как оно съело вон ту тень от стула. А тень от стула была большая. Больше тебя. И ничего, схрумкало.

Малышка заглянула в угол. Тень действительно была большая и с рогами. И она покачивалась. А ещё оттуда пахло... мятой?

— Мятой пахнет, — удивилась Малышка. — Разве страшилища пахнут мятой?

— Конечно, — не сдавался Тап-Тап. — Это зубная паста. Оно чистит зубы перед тем, как кого-нибудь съесть. Очень вежливое.

Малышке вдруг стало смешно. Она представила, как страшилище в углу чистит зубы, плюётся пастой и говорит: «Извините, я вас съем через минуточку, только зубки почищу».

— Я не боюсь, — сказала Малышка. Но голос у неё всё равно был немножко тонкий.

Тогда она вспомнила, как мама учила её «понюхай цветок — задуй свечку». Малышка вдохнула носом, как будто нюхала самый большой одуванчик на свете. А потом подула — фу-у-у, как будто задувала свечку на торте. Раз. Два. Три.

И тут случилось чудо. В углу что-то щёлкнуло, и тень вдруг стала... меньше. Потом ещё меньше. Потом ещё. А потом из угла вышел маленький ночной светильник. Он был в форме облака. И он улыбался — ну, как умеют улыбаться светильники.

— Привет, — сказал светильник. — Я тут стою. Я всегда тут стою. Я думал, ты меня видишь. Я же светящийся.

— Ты... ты и есть страшилище? — спросила Малышка.

— Я? — обиделся светильник. — Я — ночная лампа. Меня зовут Люм. Я включаюсь, когда темно. А ты меня не включала. Я стоял и скучал. И тень от меня была. А ты боялась.

Тап-Тап под кроватью громко фыркнул:

— Ну вот. А я говорил: рога. А это, оказывается, облако. Облака, между прочим, тоже бывают с рогами. У них же углы.

— Пойдём, — сказал Люм. — Я тебе покажу, что в темноте есть. Только не бойся. Ты можешь держать меня за шнур. Или обними своего мишку. Или дыши, как учила мама.

Малышка взяла мишку, обняла его крепко-крепко и сказала:

— Я принцесса. Я не боюсь.

Она нажала на кнопочку, и Люм засветился. Комната сразу стала другой. Тень от стула оказалась просто стулом. Тень от шкафа — шкафом. А в углу сидел не рогатый монстр, а плюшевый жираф, который упал с полки и стоял головой вниз. От этого у него были рожки. Ну, то есть рожки у него и так были. Но теперь они были смешные.

— Ой, — сказала Малышка. — Жираф! Ты почему вниз головой?

— Я упал, — грустно сказал жираф. — И застрял. Я думал, ты меня спасёшь. А ты боялась.

— Я не боялась, — сказала Малышка. — Я просто не знала, что это ты. Теперь знаю. Пойдём спать.

Она поставила жирафа на полку, положила мишку рядом, а Люм оставила гореть — пусть светит немножко. Тап-Тап выполз из-под кровати и лёг у кровати, как верный страж.

— Ну, — сказал Тап-Тап, — если что, я тут. Я, конечно, старый и ворчливый, но я тебя в обиду не дам. Даже если это будет облако с рогами.

Малышка засмеялась, зарылась в одеяло и закрыла глаза. Темнота за окном была уже не страшная. Она была мягкая, как одеяло. И пахла мятой.

— Спокойной ночи, Люм, — сказала Малышка.

— Спокойной ночи, принцесса, — сказал Люм и подмигнул своим маленьким огоньком.