Малыш и Армия Сахарных Жучков

Малыш и Армия Сахарных Жучков

Каждый вечер, когда в комнате Малыша гасился свет, в его зубах просыпался целый город. Самый настоящий — с улочками между клыками, уютными двориками у коренных зубов и маленькими балкончиками у передних. Зубы в этом городе светились тихим белым светом, пахли чистой мятой, и там всегда было тепло.

Но в ту ночь на горизонте появилось облако. Оно было коричневым и сладко-приторным, как просыпанный сахар на столе. Из облака вылетали крошечные жучки — липкие, хихикающие, с шустрыми лапками. Сахарные жучки. Каждый мечтал найти себе домик в тёплом зубном городе и поселиться там навсегда.

— Вон тот угловой — мой! — верещал один, потирая лапки.

— А этот с трещинкой — мне! — перебивал другой.

И никто их не звал. И никто им не был рад.

Малыш узнал об этом от Щётки.

Щётка жила на полочке в ванной, рядом с краном, который всегда немного капал — кап, кап, кап. Звали её Зум. Она была ярко-синей, с оранжевой полоской вдоль ручки, и говорила быстро, деловито, как командир перед важной миссией.

— Так, Малыш, — сказала Зум однажды утром, когда Малыш сонно потащился в ванную. — Пока ты спал, они снова приходили. Штук двадцать, не меньше. Я их видела.

— Кто — они? — Малыш протёр глаза.

— Сахарные жучки. — Зум чуть наклонилась вперёд, будто шептала секрет. — Они ищут, где бы остаться. Вчера ты поел печенья и лёг спать, не почистив зубы. Знаешь, сколько жучков добралось до второго коренного слева?

Малыш почесал затылок.

— И что теперь?

— Теперь — миссия, — сказала Зум. — Две минуты утром, две минуты вечером. Это всё, что нужно. Ты идёшь впереди, я рядом. Мы — команда.

Малыш посмотрел на Зум. Потом на своё отражение в зеркале. Зеркало отразило мальчика с растрёпанными волосами и серьёзным взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Объясняй.

Зум объяснила всё по делу. Сахарные жучки боятся пасты — она скользкая, они не могут удержаться. Боятся пены — она смывает их с балкончиков и двориков. И больше всего боятся равномерных движений — туда-обратно, туда-обратно — потому что тогда не остаётся ни одного тёмного угла, где можно спрятаться.

— Главное — не спешить, — говорила Зум. — Жучки маленькие. Они прячутся за коренными, залезают под дёсны, затаиваются у самых дальних зубов. До них надо добраться.

Малыш взял Зум в руку. Выдавил пасту — она пахла мятой и немного арбузом. Набрал воздух, как перед прыжком в воду.

— Считаю до ста двадцати, — сказал он. — Это две минуты.

— Именно, — одобрила Зум.

Он чистил и считал. На сорока двух представил, как жучки скользят с гладких зубов и улетают в раковину вместе с пеной. На семидесяти восьми добрался до самых дальних — там, где жучки думали, что их никогда не найдут. На ста двадцати сплюнул, прополоскал рот холодной водой и посмотрел в зеркало.

В зеркале стоял защитник города.

Каждый день Малыш выходил на миссию дважды. Иногда он добавлял к счёту: «Один жучок улетел, два жучка улетели...» Иногда просто гудел что-то себе под нос. А Зум каждое утро и каждый вечер коротко докладывала обстановку:

— Ночью прилетало трое. Но далеко не прошли. Прогнали.

Однажды вечером, уже когда Малыш лежал в кровати под тёплым одеялом, он вдруг подумал: а жучки, которых прогнали, — они куда деваются?

Он не знал. Может, улетают искать другой город. Может, садятся на крошки на столе и там и остаются. Главное — не в его зубах.

За окном падал тихий дождь. Кап-кап — почти как кран в ванной. Малыш зевнул, поглубже укутался в одеяло и закрыл глаза.

В его зубном городе горели белые огни. Пахло мятой. Было тепло.

И ни одного жучка.