🐲Сказка про дракончика Клыка: «Пять правил Зубного города»

У дракончика Клыка была тайна, о которой не знали даже родители: каждую ночь, когда гасили свет, у него во рту просыпался целый город. Самый настоящий — с узкими улочками между острыми клыками, уютными двориками у коренных зубов и маленькими балкончиками у передних. Зубы светились тёплым белым светом, пахли мятой, и там всегда было спокойно.

Но однажды на горизонте этого города появилось облако. Коричневое, липкое, приторно-сладкое, как леденец, забытый на солнце. Из облака вылетали крошечные жучки с шустрыми лапками — хихикающие, шустрые, вечно голодные. Сахарные жучки. Каждый мечтал найти себе домик потеплее и остаться навсегда.

— Вот этот, с трещинкой, — мой! — верещал один, потирая лапки. — А мне — тот, угловой! — перебивал второй. И никто их не звал. И никто им не был рад.

Обо всём этом Клык узнал от Щётки. Она жила на полочке в ванной, рядом с краном, который вечно немного капал — кап, кап, кап. Звали её Зум. Ярко-синяя, с оранжевой полоской, она говорила быстро и по-деловому, будто командовала военным отрядом.

— Так, Клык, — сказала Зум однажды утром. — Пока ты спал, они снова приходили. Штук двадцать, не меньше. Вчера ты сжевал перед сном сладкий уголёк, и они это почуяли за три горы. Клык виновато шевельнул хвостом. — И что теперь? — Теперь — пять правил, — ответила Зум. — Слушай внимательно, дракон.

Правило первое: чистить дважды в день по сто двадцать секунд. Клык честно считал, но постоянно сбивался, потому что зевал шире обычного — а зевок у дракона длится минуты три, не меньше. Правило второе: не есть сладкое перед сном. Тут Клык тоже старался, только иногда тайком таскал из кладовой карамельные уголёчки — уж очень они хрустели заманчиво. Правило третье: полоскать рот. У дракона это превращалось в целое представление — Клык набирал воду и выпускал её облаком пара, так что зеркало запотевало на полчаса.

Правило четвёртое звучало просто: водить щёткой туда-обратно, ровно, не спеша. Но лапы у Клыка были нетерпеливые, и однажды он чистил зубы с таким азартом, что Зум вылетела у него из когтей и укатилась под ванну. Пришлось доставать её шваброй, а Зум потом ворчала три дня, что с драконами работать сложнее, чем с крокодилами.

Правило пятое — самое важное: доверять командиру и не спорить. Это правило Клык нарушал чаще всего, потому что у драконов, как известно, самое капризное мнение обо всём на свете.

Всё шло более-менее гладко, пока однажды вечером Клык не съел не один, а целых пять карамельных уголёчков подряд — стащил из кладовой, пока никто не видел. Ночью в Зубном городе случился настоящий переполох: жучков налетело столько, что Зум охрипла, выкрикивая команды, а паста и полоскание с ними просто не справлялись. Балкончики у передних зубов были облеплены жучками, как ярмарочный прилавок мухами.

Клык запаниковал, но потом вспомнил: он ведь не просто зубастый мальчишка, а самый настоящий дракон. А дыхание у драконов — горячее и всегда пахнет мятой, с самого рождения, просто раньше он об этом не задумывался. Он набрал побольше воздуха, широко открыл пасть — так, что стало видно все улочки и дворики сразу, — и выдохнул. Тёплый мятный вихрь пронёсся по всему Зубному городу, сдувая жучков с балкончиков, вымывая их из самых дальних закоулков.

Жучки завизжали, закружились и вылетели прочь — искать себе другой, менее бдительный город. Зум, до этого охрипшая от криков, только присвистнула: — Вот это я понимаю, секретный приём. Надо было сразу сказать, что ты дракон. — Я как-то забыл, — смущённо признался Клык.

С тех пор к пяти правилам добавилось шестое, неофициальное: если жучков слишком много, а щётка не справляется — можно один раз глубоко зевнуть по-драконьи. Только не на подушку, а то она потом неделю пахнет мятой.

В ту ночь Клык лежал в своей уютной пещерке, укутанный тёплым крылом, и слушал, как за окном тихо шуршит дождь — почти как кран в ванной. В его Зубном городе горели белые огоньки, пахло мятой, было спокойно и тепло. Он зевнул — на этот раз просто от сонливости, а не по особому правилу — и закрыл глаза. Ни одного жучка. Ни одной тревоги. Только тихое сопение да капающий где-то далеко кран.