🐰Сказка про зайчонка Топотунью: «Бантик собирает свет»

Зайчонок Топотунья топала лапками по ковру — топ-топ-топ — и вдруг остановилась. На кукле-принцессе не было бантика. Утром бантик был. Розовый, блестящий, как земляничная карамелька. А теперь — тю-тю.

— Ой-ой-ой, — сказала Топотунья и погрозила лапкой пустой кроватке куклы. — Ты где?

Бантик не ответил. Бантики вообще редко отвечают. Топотунья решила вести расследование. Настоящее. Как в книжке, где мышка искала сыр.

Первым свидетелем был Кот. Кот лежал на подоконнике и грел живот. От него пахло тёплым солнышком и немного — сухариком.

— Кот, — строго спросила Топотунья, — ты не видел бантик? Розовый. Блестящий. Очень красивый.

— Мррр, — ответил Кот и потянулся так, что хрустнули все четыре лапы. — Я спал. Двенадцать часов. Потом ещё немного спал. Мне некогда смотреть на бантики. Мне некогда даже на сухарики смотреть. Хотя сухарик — это другое дело, дай сухарик.

Сухарика не было. Кот обиделся и отвернулся.

Вторым свидетелем был Носок. Обычный носок, папин, который лежал под стулом и притворялся, что он тут навсегда.

— Носок! — сказала Топотунья. — Говори! Ты видел бантик?

— Я н-н-не н-носок, — заикаясь, сказал Носок. — Я д-домик. Для п-пылинок. Тут у м-меня пылинки ж-живут. А бантик... бантик пр-ролетал мимо. Д-думаю, он у-убежал к свету. Я сам х-хотел убежать к свету, но у меня нет н-ножек. Это несправедливо.

Топотунья задумалась. К свету? Бантик побежал к свету?

Она обошла всю комнату — топ-топ-топ. Под стулом — темно. За шкафом — пыльно. А в углу, где стояла настольная лампа, было светло и тепло, как летом на ладошке.

И там, у самой лампы, на ковре, лежал бантик. Розовый. Блестящий. Только он не просто лежал. Он был раскрыт, как маленькая бабочка, и внутри у него что-то мерцало — капелька света, тёплая и золотая.

— Ой, — прошептала Топотунья. — Ты что, спишь?

Бантик моргнул своим блеском. Раз. И два.

— Он собирает свет, — сказал Кот с подоконника, не открывая глаз. — Все бантики так делают. Днём бегают, а потом собирают свет у лампы и спят. Я тоже так делаю. Только я — весь целиком. Потому что я большой.

Топотунья взяла бантик. Он был тёплый. Как мамина рука. Она приложила его к щеке — и бантик тихонько замурчал. Совсем как Кот.

— Топотунья, — раздался мамин голос из-за двери. — Ты чего не спишь?

— Мама, — сказала Топотунья очень серьёзно, — бантик пошёл собирать свет. Он устал. Ему надо спать.

— А тебе? — спросила мама.

Топотунья посмотрела на бантик. Бантик уже спал — свет в нём погас, и он стал просто розовым и мягким.

— И мне, — сказала Топотунья и зевнула так, что чуть не проглотила собственные уши.

Она положила бантик на подушку рядом с куклой-принцессой. Принцесса сразу же закрыла глаза. Или, может, Топотунья просто закрыла глаза рядом с ней. Неважно.

В комнате стало тихо. Только лампа светила — тёплым, золотым, сонным светом. И свет собирался на подушке, вокруг розового бантика, вокруг Топотуньи, вокруг всего.

Кот на подоконнике вздохнул во сне и сказал: «Мррр». Всем спать. Даже пылинкам в носке.