🦕Сказка про динозаврика Рики: «Рики и добрые звуки темноты»

В одной тёплой долине жил маленький динозаврик по имени Рики. Он был зелёный, пузатенький и очень любил клубнику. Но была у него одна беда: Рики боялся темноты.

Каждый вечер, когда солнце уходило за горы, вся семья устраивалась спать в большой уютной пещере. Мама складывала папоротниковые листья в мягкую подстилку. Братик сопел и мгновенно засыпал. А Рики стоял у входа и смотрел внутрь. Там было темно. Очень темно. Ему казалось, что темнота — это что-то большое и непонятное, которое сидит и ждёт.

— Рики, заходи, — позвала мама. — Уже поздно.

— Я сейчас, — сказал Рики. Но не зашёл. Он переступал с лапки на лапку и глядел в чёрный проём пещеры. Оттуда тянуло прохладой и чем-то незнакомым.

Тут рядом с ним появилась бабушка. Она была огромная и добрая — диплодок с длинной-предлинной шеей. Шея у неё была такая длинная, что бабушка могла дотянуться до самых высоких веток и посмотреть, что делается далеко-далеко. Но сейчас она опустила голову совсем низко и посмотрела прямо на Рики.

— Чего стоим? — спросила бабушка.

— Там темно, — прошептал Рики. — Темнота страшная.

Бабушка не стала говорить, что темноты бояться стыдно. Она вообще такого не говорила никогда. Вместо этого она сказала вот что:

— Хочешь, я покажу тебе игру? Называется: найди добрый звук. Темнота, знаешь ли, очень тихая снаружи. Но внутри она полна звуков. Добрых звуков. Просто надо слушать.

Рики моргнул. Звуки в темноте? Он не думал об этом.

— Зайди на один шаг, — сказала бабушка. — Только один. И послушай.

Рики набрал воздуху в пузатое животико. Сделал один шаг внутрь пещеры. Зажмурился. И стал слушать.

Сначала он не слышал ничего. Потом — услышал. Где-то в глубине пещеры капала вода. Кап. Кап. Кап. Тихонько, ровно, как будто кто-то маленький считал: один, два, три. Рики даже рот открыл от удивления. Капель звучала так спокойно, что ему сразу стало чуть-чуть теплее внутри.

— Слышишь? — шепнула бабушка.

— Капает, — сказал Рики. — Это добрый звук?

— Очень добрый. Это пещера поёт свою маленькую песенку. Слушай дальше.

Рики сделал ещё шаг. И ещё один. Теперь он стоял почти в середине пещеры. Под лапками был мягкий мох, чуть влажный и приятный. Рики даже не заметил, как перестал думать про темноту — он смотрел вниз и удивлялся, какой мох мягкий. Совсем как подушка.

И тут он услышал второй звук. Где-то у камней стрекотал сверчок. Тихо-тихо, как будто играл на крошечной скрипочке. Тр-р-р. Тр-р-р. Рики даже улыбнулся. Сверчок был такой маленький, а играл так старательно!

— А это сверчок, — сказал Рики. — Он тоже добрый?

— Самый добрый музыкант в долине, — кивнула бабушка. — Он играет каждую ночь. Просто днём его не слышно за всеми другими звуками.

Рики подумал, что сверчок, наверное, очень обидится, если никто не будет его слушать. И решил послушать ещё немного. Он сделал ещё несколько шажков и оглянулся назад. Вход в пещеру светился синеватым ночным светом. На небе высыпали звёзды — маленькие, острые, весёлые. Рики даже помахал им лапкой. Одна звёздочка как будто мигнула в ответ.

— Бабушка, а звёзды тоже добрые? — спросил Рики.

— Конечно, — сказала бабушка. — Они всю ночь смотрят, чтобы всем спалось хорошо. Это их работа.

Рики лёг рядом с братиком на мягкий папоротник. Мама тихонько поправила листья у него под боком. И тут Рики услышал третий звук. Братик сопел. Тихонько, смешно, чуть присвистывая на каждом выдохе. Пффф. Пффф. Пффф.

Рики засмеялся — почти беззвучно, чтобы никого не разбудить. Братик сопел, как маленький паровозик. Это было так смешно и так по-домашнему, что темнота вдруг стала совсем другой. Не страшной. Просто тёмной. Тёплой. Своей.

Бабушка устроилась у входа в пещеру. Её длинная шея свернулась мягкой дугой. Она закрыла глаза и тихонько вздохнула — так, будто тоже была очень-очень довольна этой ночью.

Рики лежал и слушал все три звука сразу: кап-кап, тр-р-р, пффф. Кап-кап, тр-р-р, пффф. Они переплетались, как три ниточки в одну верёвочку. Получалась колыбельная. Настоящая ночная колыбельная, которую пещера пела специально для него.

Глаза у Рики стали тяжёлыми. Он ещё раз моргнул, медленно-медленно. Потом ещё раз. Животик у него поднимался и опускался. Лапки расслабились. Он уже почти не думал ни о чём — только слушал свою колыбельную и чувствовал, как тепло разливается от носа до самого хвоста.

И приснился ему сверчок с крошечной скрипочкой, который играл прямо на звёздочке, а капли воды танцевали вокруг него в хороводе, и братик во сне смеялся, и всё было тихо, и тепло, и очень-очень хорошо.