🦄Сказка про единорожку Комету: «Комета чинит радугу»

После летней бури небо над лугом лежало тихое и чуть виноватое. Трава ещё блестела от дождя, лужи морщились от последних капель, а высоко над холмами болталась радуга — вернее, то, что от неё осталось. Она была порвана прямо посередине, как старый бумажный змей, и её обрывки свисали с неба вялыми лентами.

Единорожка Комета стояла на вершине холма и смотрела вверх, приоткрыв рот. Её рог — серебристый, с чуть заметным розовым отблеском — слегка подрагивал, как антенна, которая что-то поймала. Комета знала: если радуга не починится до вечера, звёзды не найдут дорогу на небо. Они просто будут блуждать где-то за облаками и жалобно мигать.

Нужно было собрать все цвета обратно. Комета тряхнула гривой и помчалась вниз, к лесной опушке, где после дождя всегда пахло грибами и мокрой корой. Копыта звонко шлёпали по лужицам, и маленькие брызги летели в стороны — как будто земля тоже радовалась, что кто-то наконец взялся за дело.

На опушке рос старый куст с ягодами — тёмными, почти чёрными снаружи, но внутри ярко-красными, как маленькие фонарики. Комета осторожно коснулась куста рогом, и красный цвет плавно снялся с ягод — не весь, они остались красивыми, просто поделились. Капелька алого света свернулась у кончика рога и засветилась.

Дальше оранжевый. Комета знала, где его взять: только у заката. Она выбежала на открытое поле как раз вовремя — солнце уже садилось и красило всё вокруг мёдом и апельсиновой коркой. Старый ворон, сидевший на столбе, покосился на единорожку и сипло спросил: куда, мол, так торопишься? Комета крикнула на бегу: радугу чинить! Ворон помолчал секунду и важно сказал: ну ладно, тогда беги. И взмахнул крылом, будто разрешил.

Оранжевый цвет Комета зачерпнула прямо из закатного воздуха — он был тёплый и пах немного ванилью. Жёлтый нашёлся тут же, в последних лучах солнца, которые лежали на траве длинными полосками. Зелёный — в мокрых листьях берёзы, которая после дождя стояла такая довольная, что сама замахала ветками: бери-бери, не жалко.

С голубым пришлось постараться. Голубой был в небе, но небо уже темнело и отдавать цвет не особо хотело. Комета задрала голову, поморгала и тихонько запела — без слов, просто так, как поют, когда хочется, чтобы всё получилось. И небо смягчилось. Голубая полоса скользнула вниз и обвилась вокруг рога тонкой лентой.

Синий Комета нашла в глубокой луже у старого дуба — там отражалось вечернее небо, и отражение было даже синее настоящего. Она зачерпнула его бережно, как воду в ладошку. Лужа немного поворчала — булькнула раз, другой — но в итоге отдала: видимо, тоже хотела, чтобы радуга снова была целой.

Пока Комета собирала цвета, за ней тихонько увязался маленький ёжик. Он семенил сзади и сопел — громко, совсем не скрываясь. Комета оглянулась. Ёжик остановился и сделал вид, что просто гуляет. Комета улыбнулась и ничего не сказала. Когда она двинулась дальше, ёжик снова засеменил следом — теперь уже открыто, деловито, как будто так и надо. Вдвоём идти было веселее.

Оставался фиолетовый. Самый сложный. Комета остановилась и огляделась. Уже совсем смеркалось, первая звезда прокололась сквозь синеву — робко, как маленькая дырочка в тёмной ткани. И вот от неё шёл тихий фиолетовый свет — такой, какой бывает только между днём и ночью, когда мир на секунду задерживает дыхание. Комета подошла поближе. Звезда мигнула — раз, другой — и отщипнула кусочек своего света. Просто так, по-соседски.

Ёжик присел рядом и тоже посмотрел вверх. Звезда мигнула ещё раз — теперь уже явно для него тоже. Ёжик засопел довольно и уткнулся носом в траву.

Комета подняла рог к небу. Все цвета сорвались с него разом — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый — и понеслись вверх, переплетаясь и смеясь. Радуга вспыхнула, расправилась и встала твёрдо, как мост. Она и правда стала мостом — от земли до самых звёзд, которые одна за другой начали выходить на небо и рассаживаться по местам, словно дети по утрам на лавочку.

Ворон снова пролетел мимо, глянул вверх и сипло кякнул что-то одобрительное.

Комета легла прямо под радугой. Ёжик устроился рядышком — свернулся в клубочек и почти сразу засопел. Трава была ещё чуть влажная и пахла летом и далёким дождём. Радужный свет падал на Комету мягко, полосками — сначала фиолетовый, потом синий, потом все остальные по очереди. Было тихо, только где-то далеко вздыхал ветер и позвякивали первые сверчки.

Комета смотрела на звёзды. Звёзды смотрели на Комету. Та самая первая звезда моргнула — как будто сказала спокойной ночи. Комета моргнула в ответ. Потом ещё раз. Потом глаза сами собой закрылись, и она уютно засопела, свернувшись калачиком под своей починенной радугой.

И приснилось ей, как она бежит по радужному мосту прямо к звёздам, а те расступаются и светят ей навстречу — тихо, тепло, как ночники в большой детской комнате, где все уже спят.