🐰Сказка про зайчонка Мнямса: «Гул с горы Громовик»

За рекой с янтарной водой, там, где папоротники пахнут дождём и землёй, стояла гора Громовик. Её так называли, потому что иногда оттуда доносился странный низкий гул — будто кто-то очень большой урчал во сне. Зайчонок Мнямс знал об этом. Он жил в маленьком домике у реки и каждое утро смотрел на гору из окна. Никто из соседей туда не ходил: говорили, что там темно и скользко и вообще незачем.

Но однажды утром Мнямс услышал кое-что новое. Не гул. Писк. Тонкий, дрожащий, как у мышонка, только громче. И шёл он с горы. Мнямс надел резиновые сапоги, взял свой фонарик с красной кнопкой и пошёл. Папоротники щекотали ладони, под ногами чавкала мягкая земля. Чем выше, тем темнее становилось — деревья здесь стояли плотно, как великаны в очереди. Фонарик рисовал жёлтый кружок на камнях впереди.

В самом сердце горы, в низкой пещере, пахло тёплым камнем и чем-то похожим на ваниль. Мнямс даже удивился. И там, прямо посреди пещеры, лежало яйцо. Огромное, серо-зелёное, с трещиной. Из трещины торчал маленький нос. Потом лапка. Потом — бум! — половина скорлупы отлетела в сторону, и на Мнямса уставились два круглых жёлтых глаза. Это был детёныш динозавра. Самый настоящий. Размером примерно с большую собаку. Гребень на голове — ярко-оранжевый, как закат. Он чихнул, и со стен посыпалась пыль.

— Привет, — сказал Мнямс. Потому что что ещё скажешь, когда видишь динозавра? Динозаврик сел, посмотрел на Мнямса, потом на скорлупу, потом снова на Мнямса и сказал: — Мнямс? — Нет, я не еда, — быстро ответил Мнямс. — Я Мнямс. — Мнямс-Мнямс? — уточнил динозаврик. — Просто Мнямс. Динозаврик подумал и согласился. Он встал на лапы — немного криво, как будто ещё не привык к ногам — и тут же плюхнулся обратно. Лапа попала в трещину между камнями и застряла. Он завыл тихонько, жалобно. Глаза стали ещё круглее.

Мнямс мог просто уйти. Пещера чужая, динозавр чужой, нога застряла не его. Но писк был такой несчастный, что у Мнямса что-то сжалось в груди. Он подошёл ближе, сел на корточки, пальцами нашёл, где именно зажата лапа, и начал аккуратно раскачивать камень. Камень был тяжёлый, лапы устали, но Мнямс не останавливался. Динозаврик замер и почти не дышал, только смотрел. — Ещё чуть-чуть, — бормотал Мнямс. — Ещё немного. Вот так. Вот так! Лапа вышла. Динозаврик отскочил, потряс ею в воздухе, понюхал и уставился на Мнямса. Потом ткнулся носом ему в щёку. Нос был тёплый и немного мокрый. — Пожалуйста, — сказал Мнямс, хотя его не благодарили словами.

Они вместе вышли из пещеры. Снаружи уже золотился вечер. Динозаврик увидел небо и замер, задрав голову — гребень вспыхнул на солнце, как настоящий огонь. — Тебе надо домой, — сказал Мнямс. — Где-то же есть твои мама и папа? Динозаврик мотнул хвостом. Посмотрел в сторону большого леса за горой. Там, вдалеке, снова раздался гул — тот самый, который слышали все соседи и которого все боялись. Только теперь Мнямс понял: это был не страшный гул. Это кто-то звал. Искал. Динозаврик побежал. Неловко, вразвалочку, оранжевый гребень мелькал между деревьями. Перед самым лесом он остановился и обернулся. — Мнямс-Мнямс! — крикнул он. — Просто Мнямс! — крикнул Мнямс в ответ. Но, кажется, обоих это устраивало.

Мнямс спустился с горы, когда первые звёзды уже зажглись над рекой. Янтарная вода стала серебряной. Папоротники пахли ночной сыростью. Дома он вымыл лапки, поужинал тёплым супом и лёг в кровать. За окном гора Громовик темнела на фоне неба — тихая, спокойная. Гул больше не раздавался. Всё нашлось. Мнямс закрыл глаза. Лапки всё ещё чуть-чуть гудели от тяжёлого камня. Но это было хорошее гудение — как напоминание о чём-то важном, что сделал именно он.