🐰Сказка про зайчонка Пижамкина: «Как Луну укладывали спать»

Зайчонок Пижамкин был уверен: спать — это для тех, у кого закончились идеи. А у него идеи не заканчивались никогда. Особенно вечером.

В тот вечер он построил из подушек ракету и собирался лететь на ней к дальней звезде. Но мама сказала: — Пилот, через десять минут — умывание. Через двадцать — пижама. Через тридцать — вылет в кровать. — Но у меня топливо не догорело! — возмутился Пижамкин. — Догорело, — сказала мама. — Я видела, как ты допил чай.

Пижамкин вздохнул так тяжело, что занавеска шевельнулась. И тут, прямо за занавеской, что-то тихо сказало: — Ох. Кто это тут так сильно дует? У меня чуть шапка не улетела. Пижамкин отодвинул штору. На подоконнике сидел маленький человечек в серебристом комбинезоне и держался за шапку с помпоном. Шапка была ему велика раз в пять. Зато усы — как у старого моржа. — Я Лунатор, — представился человечек. — Смотритель лунного сна. У меня беда. — Какая? — заинтересовался Пижамкин. — Луна не засыпает, — сказал Лунатор и постучал пальцем по стеклу. Пижамкин выглянул. Луна висела на небе, как тарелка, которую забыли убрать со стола. И правда — не спала. Она таращилась в окно и явно подслушивала.

— Я уже месяц не сплю из-за неё, — пожаловался Лунатор. — Она капризничает. Требует, чтобы её рассказали на ночь. А мне некогда — я сон развожу по домам. Ночью-то все должны спать. Ну, кроме меня. И кроме тебя, как я погляжу. Пижамкин и сам не заметил, как зевнул. — Так, — сказал Лунатор. — Слушай сюда. Вот тебе инструкция. Пять правил, как уложить спать Луну. Раз ты не спишь — будешь помогать. Он вытащил из кармана сложенную бумажку и зачитал: Правило первое: Луне надо спеть колыбельную. Только тихо-тихо. Правило второе: Луне надо рассказать, как прошёл день. Только не хвастаться. Правило третье: Луне надо дать что-нибудь мягкое. Только не своё одеяло. Правило четвёртое: Луну надо погладить. Только не по лицу. Правило пятое: Луне надо пообещать, что завтра будет интереснее, чем сегодня. — Понял? — спросил Лунатор. — Выполняешь все пять — Луна спит, я сплю, все спят. Начинай.

Пижамкин почесал затылок. — Ладно. Только я сначала умоюсь. У меня руки в чёрном — я штурвал на ракете клеил. Он сходил в ванную, и вода в раковине была тёплая, и мыло пахло яблоком. Потом надел пижаму — ту самую, с ракетами на коленках. И только тогда вернулся к Лунатору. — Так, — сказал Пижамкин. — Правило первое. Колыбельная. Он запел. Тихо-тихо. Про то, как звёзды считают овец, а овцы — звёзды. Голос у Пижамкина был не самый певучий, но зато честный. Лунатор слушал, слушал и вдруг… захрапел. Прямо на подоконнике. — Эй! — растолкал его Пижамкин. — Ты же говорил, что Луну надо укладывать. А сам спишь. — Ой, — Лунатор подскочил. — Это я от волнения. Продолжай.

Правило второе: рассказать, как прошёл день. Пижамкин рассказал про то, как в садике строил мост из кубиков, а другой зайчонок его сломал, но потом они построили новый, ещё выше. Луна слушала, слушала и стала медленно опускаться — ей, видимо, стало скучно. Или наоборот, интересно. Пижамкин не понял. — Правило третье! — сказал Лунатор и посмотрел на кровать Пижамкина. — Не, — сказал Пижамкин. — Моё одеяло не отдам. Мама говорит, что одеяло у каждого своё, потому что сны в нём хранятся. — А что тогда мягкое? — спросил Лунатор. Пижамкин подумал и притащил… подушку-думку. Ту самую, которую бабушка сшила в форме облака. Лунатор сначала надулся, но потом всё-таки взял её и подкинул вверх. Луна поймала подушку и прижала к себе, как пингвин яйцо. Сразу как-то погрустнела и притихла.

— Правило четвёртое, — прошептал Лунатор. — Погладь. Только не по лицу. Пижамкин поднял руку и погладил Луну по боку. По круглому, тёплому боку. Луна засопела. И тут Пижамкин понял: она боится. Боится, что если заснёт, то пропустит что-то важное. Оказывается, не только Пижамкин так умел. — Правило пятое, — сказал Пижамкин. — Пообещать, что завтра будет интереснее. Он задумался. Что может быть интереснее, чем сегодня? Строить мост, лететь на ракете, допивать чай… — Завтра, — сказал Пижамкин, — ты будешь не тарелкой. Завтра ты будешь… качелями! Я тебя покатаю. Только сначала надо поспать, чтобы силы были. Луна вздохнула. Ти-и-ихо. И закрыла глаза.

Лунатор посмотрел на Пижамкина, потом на Луну, потом на спящую Луну. И вдруг сказал: — Слушай, а ты, кажется, всё перепутал. — Что перепутал? — не понял Пижамкин. — Это не ты её укладывал, — сказал Лунатор. — Это она тебя укладывала. Пока ты пел, умывался, переодевался, рассказывал и гладил — ты сам почти уснул. А я просто наблюдал. Моя инструкция не работает. Никогда не работала. Потому что Луну нельзя уложить. Её можно только… отпустить. Пижамкин хотел возмутиться, но глаза у него слипались. Лунатор подмигнул, снял свою огромную шапку и накрыл его — как одеялом. Шапка пахла звёздами, немного пылью и почему-то мандаринами. — Ты не летишь к дальней звезде, — сказал Лунатор. — Ты летишь в сон. Там тоже космос. И там тоже интересно. Даже интереснее. Потому что там можно всё. Даже то, чего нельзя. Он щёлкнул пальцем, и за окном Луна, наконец, уснула. Небо стало тёмным и мягким, как бархат. Лунатор зевнул, свернулся клубочком в углу подоконника и засопел, причмокивая.

Пижамкин лежал в кровати. Тёплой. С ракетами на коленках. И чувствовал, как сон подкрадывается — не сзади, а как будто изнутри. Из его собственного одеяла. Он подумал: «Значит, не я укладывал Луну. Значит, всё наоборот. Ну и ладно. Завтра я ей расскажу, что летал к дальней звезде. А она расскажет, что видела меня во сне. Договорились». Он улыбнулся, повернулся на бок и уснул так крепко, что даже Лунатор перестал храпеть от зависти.

На подоконнике осталась лежать бумажка с инструкцией. На ней было пять правил. А внизу, мелким почерком, приписка: «Правило шестое: если не спится — придумай, кому ещё не спится, и помоги ему. Глядишь, и сам угомонишься». Только кто её написал — Пижамкин так и не узнал.