🐰Сказка про зайчонка Скок-Прыга: «Как носки нашли свой дом»

В доме, где жил зайчонок Скок-Прыг, носки были не просто носками. Они были супружескими парами. Каждое утро в ящике комода стоял тихий писк и шорох — это носки находили свою половинку и держались за руки-резинки. Если один носок терялся, второй устраивал такой переполох, что мама вздыхала и говорила: «Опять этот холостяк под диваном!»

Но однажды у Скок-Прыга случилась беда. Его любимые жёлтые носочки с утятами — самые тёплые, самые мягкие — рассорились. Правый носок сказал: «Я хочу в отпуск!» И ушёл. Просто взял и ушёл по коридору, шлёпая резинкой, как маленький сердитый дедушка. Левый носок сидел в ящике и плакал одной-единственной слезой. Скок-Прыг натянул его на левую лапку, и тот всю дорогу всхлипывал: «Где мой братик? Он пропадёт один! Он же не умеет заваривать чай!»

Мама сказала строго, но ласково: «Скок-Прыг, сегодня мы идём в лес за грибами. Только чур: от меня ни на шаг. В лесу живут зайцы, они носки воруют для своих зайчат. А ещё там Лиса. У неё целый склад». «Склад чего?» — спросил Скок-Прыг. «Склад потерянных носков, — сказала мама. — Она их коллекционирует. Говорят, у неё уже три тысячи четыреста двадцать один носок. И ни одной пары».

Скок-Прыг натянул левый носок. Он пискнул: «Идём искать! Я буду указывать дорогу — я чувствую, где братик!» И они пошли. Лес пах мокрым мхом и грибным супом. Где-то дятел стучал, как будто отбивал котлеты. Скок-Прыг шёл и держался за мамину лапку. Но тут из-за куста выскочил заяц — белый, как зимняя шапка, и с одним ухом, которое торчало вверх, а второе свисало, как мокрая верёвка.

«Стой! — сказал заяц. — Ты кто?» «Я Скок-Прыг. А ты кто?» «Я Заяц-Без-Одного-Уха. Меня зовут Ушастик. Точнее, полуушастик. Неважно. Ты не видела мой носок? Я его потерял. Он был с помпоном. Помпон — это как маленький пушистый шарик. Он мне нужен, потому что без него лапы мёрзнут». «У меня тоже носок потерялся! — сказал Скок-Прыг. — Точнее, у моего носка потерялся братик. Правый». «О! — Ушастик почесал лапой за ухом. — Тогда нам по пути. Я знаю, где Лиса. Она живёт в норе под старой ёлкой. Там пахнет сыром и носками. В основном носками».

И они пошли втроём. Скок-Прыг, мама и Ушастик. Левый носок на лапке Скок-Прыга тихонько подвывал: «Братик, я иду! Не пей чай без меня!» Нора Лисы была похожа на дыру в земле, но с ковриком. Коврик был связан из ста носков. Лиса сидела на пороге и вязала. Спицами. Из носков. У неё на шее висел большой блокнот, и она в него записывала.

«Так, — сказала Лиса, не поднимая глаз. — Носок с помпоном, размер маленький, заячий. Принято. Носок жёлтый с утёнком, правый. Принято. А вы кто?» «Я Скок-Прыг. Отдайте, пожалуйста, мой носок. И заячий тоже». Лиса подняла очки, которые были сделаны из двух пуговиц и проволоки. «Дорогуша, — сказала она, — носки не отдаются просто так. Они у меня на хранении. Пока их хозяева не научатся... — она заглянула в блокнот, — ...не терять их. Вот смотри: у тебя один носок убежал. Почему?» «Он хотел в отпуск», — сказал Скок-Прыг.

«В отпуск! — фыркнула Лиса. — Носки не ходят в отпуск. Они ходят в стирку. Это разные вещи. Твой носок сбежал, потому что ты его не слушал. Он просил: „Не надевай меня с ботинком, который жмёт!“ А ты надел». Скок-Прыг посмотрел на левый носок. Тот покраснел. Ну, то есть стал чуть-чуть розовее. «Ладно, — сказал Скок-Прыг. — А что мне сделать, чтобы вы их отдали?»

«Отгадай три загадки, — сказала Лиса. — Но не простые. С подвохом. Первая: что теплее — два носка или одна мама?» «Мама», — сказал Скок-Прыг, не задумываясь. Лиса вздохнула. «Правильно. Все всегда угадывают. Вторая: чего боятся зайцы?» Скок-Прыг посмотрел на Ушастика. Ушастик посмотрел на Скок-Прыга. Потом на маму. Потом сказал: «Зайцы боятся, когда их носки теряются. Потому что тогда лапы мёрзнут, и зайцы не могут прыгать, и им становится холодно и грустно». «Правильно, — сказала Лиса. — Третья, самая сложная: как вернуть носок, если он ушёл в отпуск?»

Скок-Прыг задумался. Левый носок замер. Мама улыбнулась. Ушастик почесал второе ухо — то, которое было. «Надо его позвать, — сказал Скок-Прыг. — Только не словами. А делом. Надо надеть его братика на одну лапку, а на другую — что-то другое. И тогда он поймёт, что без братика холодно». Лиса захлопала в ладоши. Пуговицы на очках звякнули.

«Умница! — сказала она. — Вот твой носок. И заячий. Но знаешь что? Я отдам их не просто так. Я хочу, чтобы ты принёс мне один носок. Свой. Самый любимый. Взамен». Скок-Прыг посмотрел на левый носок. Он прижался к его лапке. «Нет, — сказал Скок-Прыг. — Я не отдам братика. Я лучше отдам вам мамин. У неё много». Мама ахнула. Лиса захохотала. Ушастик упал на спину и засучил лапами.

«Ладно, — сказала Лиса, вытирая слёзы. — Забирайте. Ты смелый, Скок-Прыг. И умный. И маму слушаешь — я видела, как ты за лапку держался. Иди домой. И скажи своему правому носку, что если он ещё раз уйдёт в отпуск, я его в музей сдам. К экспонатам». Правый носок вылез из корзины, обнял левого, и они пошли домой. Ушастик надел свой носок с помпоном и сказал: «Спасибо, Скок-Прыг. Теперь у меня две целые пары: одна на лапах, другая на ушах. Шучу. Приходи в гости. У нас морковный чай».

Дома Скок-Прыг поставил носки в ящик. Они держались за резинки и больше не ссорились. А мама сказала: «Знаешь, что самое смешное? Лиса на самом деле не носки собирает. Она собирает истории. Каждый носок — это чья-то потеря. А ты, Скок-Прыг, вернул сразу две. И свою, и заячью». Скок-Прыг зевнул. Левый носок зевнул. Правый носок зевнул. И все уснули. Только Ушастик где-то в лесу всё ещё пил морковный чай и рассказывал Лисе, как он однажды потерял целую пару. Но это уже совсем другая история.