🦔Сказка про ёжика Дзинь: «Как ёжик Дзинь вернул волшебство»

В одном лесу, где сосны пахнут ванилью после дождя, а светлячки зажигаются ровно в семь вечера — как маленькие фонарики на невидимых верёвочках, — жил ёжик по прозвищу Дзинь. Его так прозвали потому, что когда он шёл по тропинке, золотистые иголки тихонько позванивали: дзинь, дзинь, дзинь. И ещё он носил корону из желудей и плащ из осенних листьев, потому что был самым настоящим ежиным принцем.

Но однажды утром ёжик Дзинь проснулся и обнаружил, что волшебство исчезло. Нет, не всё волшебство в мире — только его собственное, маленькое, личное. То самое, которое помогало ему зажигать светлячков, печь пироги из лунного света и разговаривать с реками. Корона из желудей стала просто желудями. Плащ из листьев просто шуршал и не переливался. Ёжик Дзинь сел на свой мшистый камень и тихонько сказал: «Ой».

Именно в этот момент из-за большого дуба выбежал маленький лисёнок по прозвищу Шорошек. Он очень любил этот лес и прибегал сюда каждое утро в красных сапожках, которые хлюпали в лужах с приятным звуком — чмок, чмок, чмок. Сегодня он почти наступил на ёжика Дзинь, который сидел прямо посреди тропинки и смотрел в небо с таким видом, будто небо ему что-то должно.

— Ты потерял что-нибудь? — спросил Шорошек, присев на корточки.

— Волшебство, — сказал ёжик Дзинь и шмыгнул носом. — Было здесь, а теперь нет. Я искал под камнем — нет. В дупле — нет. В луже — тоже нет, только мокро.

— А куда волшебство девается? — удивился Шорошек.

— Когда его долго не используешь, оно уходит искать другое место, — объяснил ёжик Дзинь, поправив желудёвую корону, которая сползла набок. — Я три дня был простужен и не колдовал. Вот оно и ушло.

Лисёнок задумался. Он был очень серьёзным зверьком, когда думал — даже нос морщил.

— Значит, надо его найти. Ты помнишь, что делал последним волшебством?

— Зажигал светлячков, — сказал ёжик Дзинь.

— Тогда идём к светлячкам!

Они пошли вглубь леса. Шорошек — в красных сапожках, ёжик Дзинь — мягко переваливаясь и изредка позванивая иголками. По дороге им встретился большой филин. Он был очень умным, знал это и говорил об этом при каждом удобном случае.

— А, Дзинь! А, лисёнок! — крикнул он с ветки, не открывая глаз. — Я уже знаю, зачем вы идёте. Волшебство потеряно. Я предупреждал. Три недели назад предупреждал. Нет, постойте, пять недель. Или семь. В любом случае — предупреждал.

— Ты не предупреждал, — сказал ёжик Дзинь.

— Предупреждал внутри себя, — важно ответил филин. — Это считается. Так вот, волшебство у светлячков вы не найдёте. Оно ушло дальше, к реке Мурмур. Там оно обычно отдыхает, когда ему грустно.

— Откуда ты знаешь? — спросил Шорошек.

— Я знаю всё, — сказал филин и зевнул так широко, что стало видно: во рту у него ни одного зуба. — Но дорогу к реке Мурмур не скажу, потому что забыл. Зато помню, что туда летят все одуванчиковые пушинки. Следите за пушинками.

Это оказалось неожиданно полезным советом. Лисёнок огляделся — и правда, несколько белых пушинок плыли по воздуху в одну сторону. Он взял ёжика Дзинь на руки, потому что у того коротенькие ножки и он быстро устаёт, и они пошли за пушинками.

Река Мурмур оказалась совсем небольшой — она как раз и мурмурила, тихонько разговаривая сама с собой на камушках. Пахло там мокрой землёй и немножко яблоками — непонятно откуда. И вот у самого берега лисёнок увидел странное: в воздухе над рекой висело маленькое золотистое облачко. Оно не плыло, не двигалось — просто висело и слабо светилось, как ночник в детской.

— Это оно? — прошептал Шорошек.

— Оно, — сказал ёжик Дзинь и слез с рук на землю. — Но почему оно не летит ко мне?

Он подошёл ближе. Облачко не шелохнулось. Лисёнок смотрел внимательно и вдруг заметил кое-что важное: облачко держало маленькую льдинку. Крошечную, с ноготок. И льдинка эта была из первого зимнего снега — лисёнок понял это, потому что видел такой снег однажды и запомнил, как он голубовато светится изнутри.

— Дзинь, — сказал лисёнок медленно. — Ты три дня болел. Тебе было холодно?

— Очень, — сказал ёжик Дзинь.

— Значит, твоё волшебство тоже замёрзло. Оно ждёт, пока кто-нибудь его согреет.

Ёжик Дзинь посмотрел на лисёнка. Лисёнок посмотрел на ёжика Дзинь.

— Но как согреть волшебство? — спросил Дзинь. — Оно же не каша и не чай.

— Не знаю, — честно сказал Шорошек. — Но я думаю… наверное, надо просто захотеть очень сильно. Не колдовать, а просто — захотеть, чтобы тебе было тепло. По-настоящему.

Ёжик Дзинь закрыл глаза. Он подумал о своём мшистом камне, на котором так хорошо сидеть по утрам. О пирогах из лунного света — они пахнут корицей и немножко звёздами. О светлячках, которые каждый вечер ждут, когда он их зажжёт. И вдруг иголки у него стали золотистее. Совсем чуть-чуть.

Золотистое облачко над рекой качнулось — раз, другой — и медленно, как большой пушистый кот, поплыло к ёжику Дзинь. Льдинка в нём растаяла маленькой тёплой каплей. Облачко коснулось короны из желудей — и корона засветилась.

— Ой, — сказал ёжик Дзинь уже совсем другим голосом. Удивлённым и радостным одновременно. Он поднял лапку — и в воздухе появился маленький светлячок. Один. Он сел лисёнку на нос и помигал зелёным.

— Работает! — засмеялся ёжик Дзинь.

— Щекотно, — засмеялся Шорошек.

Они шли обратно через лес, и ёжик Дзинь зажигал светлячков по дороге — они садились на ветки и листья и превращали лес в тихий праздник. Филин на своей ветке открыл один глаз и сказал: «Я знал, что так и будет», — и снова закрыл.

Когда лес стал совсем тёмно-синим и сонным, ёжик Дзинь взял лисёнка за руку маленькой мягкой лапкой и сказал:

— Знаешь, никто раньше не шёл со мной к реке Мурмур. Обычно я всё делаю сам. Я думал, принцы должны сами.

— Наверное, принцам тоже можно иногда не сами, — сказал Шорошек.

— Наверное, — согласился Дзинь. И немного помолчал. — Приходи завтра. Я буду печь пирог из лунного света. Там корица и немножко звёзды. Тебе понравится.

Лисёнок надел красные сапожки поудобнее и пошёл домой по светлячковому лесу. Огоньки мигали над головой — зелёные, тёплые, тихие. Пахло ванилью, мокрой землёй и совсем немножко — корицей, будто пирог уже где-то начали печь. А завтра он вернётся.