🐰Сказка про зайчонка Звончика: «Колокольчик и скоморох»

В самом конце старого рынка, где пахло жареными семечками и свежим деревом, стоял покосившийся шатёр. На нём висел знак: рыжая лиса с бубенцами на хвосте. Внутри жил скоморох по имени Тиша — маленький, юркий, в пёстром колпаке со звоночком на кончике. Говорил он всегда будто пел, и каждое слово у него прыгало, как мячик: «Заходи-заходи, не стесняйся-стесняйся, смотри в оба-оба!»

Зайчонок Звончик забрёл туда случайно — свернул не туда за морковкой. И тут же остановился: посреди шатра висел в воздухе крошечный серебряный колокольчик. Просто висел — без нитки, без гвоздя. И чуть звенел. — Это волшебный? — спросил Звончик. — Был волшебный! — сказал Тиша и шлёпнулся на сундук. — А теперь молчит. Ведьма Гора его заколдовала. Говорит: «Не нужен людям смех, нужна тишина и покой». Вот он и молчит уже три дня. А без смеха у меня ни одного фокуса не выходит — всё разваливается!

Звончик поднял глаза к колокольчику. Тот был совсем тусклый, как будто замёрз. — А где живёт эта ведьма? — Вон там, — Тиша ткнул лапкой в сторону холма за рынком. — Только к ней никто не ходит. — Я схожу, — сказал Звончик. Тиша так удивился, что его колпак съехал на нос.

Холм оказался крутым, и трава на нём была холодная, почти мокрая, хотя дождя не было. На вершине стоял дом — тёмный, с узкими окошками, из трубы шёл дым, пахнущий хвоей и чем-то кислым. Звончик постучал. Дверь открылась сама. Ведьма Гора оказалась невысокой, сердитой старушкой в сером платке. Нос у неё был красный от насморка, а в руке — кружка с малиновым чаем. — Чего тебе? — сказала она хрипло. — Вы заколдовали колокольчик Тиши, — сказал Звончик. Он очень боялся, но голос постарался сделать ровным. — Он больше не смеётся.

— Знаю. Так надо. Надоело мне его «дзинь-дзинь» каждое утро! Я лечу зверей, варю отвары, сижу тихо — а снизу целый день: дзинь-дзинь, ха-ха, дзинь-дзинь! Голова раскалывается! Звончик помолчал. Потом спросил: — А вы Тише сами говорили? Ведьма открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Чего? — Ну, что вам мешает. Говорили ему? Гора засопела, отпила чай и отвернулась к окну. — Не говорила, — пробурчала она наконец. — Зачем говорить, если можно заколдовать?

— Потому что если сказать — он бы, может, по утрам помолчал, — сказал Звончик. — Тиша добрый. Он бы понял. Долгая тишина. Где-то за печкой скрипнула половица. — Ты не боишься меня, зайчонок? — спросила ведьма, и в голосе у неё было что-то странное — не злое, а почти удивлённое. — Боюсь, — честно сказал Звончик. — Но колокольчик же молчит. Гора посмотрела на него долго. Потом достала из кармана маленький серый камушек, подула на него и зашептала что-то быстрое и шуршащее, как листья. — Иди, — сказала она. — Колдовство снято. Но передай своему Тише: по утрам — тихо. Договор.

Когда Звончик спустился с холма, над рынком уже звенело — тонко, серебристо, радостно. Колокольчик смеялся так, что у Звончика защекотало в груди. Тиша выскочил из шатра, схватил Звончика за лапки и закружил. — Как?! Как ты уговорил её?! — Просто поговорил, — сказал Звончик. — Просто поговорил! — Тиша всплеснул руками. — Это же самое сложное колдовство на свете!

Потом они сидели вдвоём на сундуке, ели семечки, и колокольчик тихонько позванивал над ними — уже не громко, а мягко, как будто напевал колыбельную. А на холме в тёмном доме ведьма Гора допивала малиновый чай. И, кажется, чуть улыбалась — совсем немного, уголком рта. Никто этого не видел. Но половица за печкой больше не скрипела. Зайчонок Звончик свернулся клубочком на тёплом сундуке и заснул под тихое серебряное звенящее чудо.