🦔Сказка про ежиху Ромашку: «Лужа, которая помнит будущее»

Городок пах свежими булочками и мокрой травой, а в самом дальнем уголке парка жила ежиха по имени Ромашка. Она носила голубую панамку с пришитой ромашкой — ежу и так хватает иголок на макушке, а вот цветов явно не хватало — и вечно мурлыкала себе под нос, когда о чём-то думала.

После дождя лужи в этом парке становились особенными: круглыми, как зеркала, и в каждой отражалось небо. Но странность была не только в этом. Каждое утро в лужах находилось что-то чужое — то забытая варежка, то пуговица, то надкушенное яблоко, которого никто из соседей не терял. Старожилы говорили: у Зеркального парка своя арифметика — что уходит туда сегодня, у нас находится вчера, а что теряют у нас, там появляется завтра. Никто толком не понимал зачем, просто так был устроен парк, и все давно перестали удивляться.

В то утро Ромашка, как обычно после мытья лап, пошла смотреть на лужи. В самой большой она увидела не своё отражение, а незнакомую девочку в розовом платье со звёздочками и в короне на рыжих кудрях. Девочка смотрела вверх и, кажется, шмыгала носом.

— Эй, — тихо сказала Ромашка, наклонившись поближе. — Ты кто и почему сидишь в моей луже? — Я принцесса Дара, из Зеркального королевства, — ответил голосок, тонкий, как звон маленького колокольчика. — У нас мост из света сломался, а я как раз шла к подружке на день рождения, несла пирог с черникой. Наступила на трещину — и вот, застряла. Пирог, конечно, уронила.

Ромашка представила, как это — идти в гости и вдруг провалиться, а пирога лишиться совсем, и ей стало очень жалко Дару. — Я помогу, — сказала она. — Только объясни, как. — Мост чинится, если с двух сторон одновременно сложить одно и то же. Сложи бумажный кораблик — я сложу такой же у себя, зеркально.

— Кораблик? В луже? Несерьёзно это всё, — проворчал хриплый голос сверху. На ветке сидел старый ворон с помятым пером на затылке и глядел на Ромашку то одним глазом, то другим. — Я Скрипун, — представился он. — Сорок лет слежу за этим парком. Видел, как лужи присылали чужие галоши и целую банку солёных огурцов. Но чтобы в них принцессы жили — такого не помню.

— Поможете? — спросила Ромашка. — Помогу, — вздохнул Скрипун. — Всё равно скучно, а из будущего мне давно ничего интересного не приносили. Он слетел вниз, достал из-под крыла мятый листок бумаги — у воронов там, видимо, целый склад — и начал командовать: «Загибай сюда. Нет, не так криво, ты же не для гнезда стараешься. Вот теперь правильно». В луже Дара повторяла каждое движение зеркально, будто невидимыми лапками.

Когда нос кораблика был готов, воздух над лужей стал золотистым, и запахло чем-то тёплым, почти как из духовки. — Получается! — обрадовалась Дара. Ромашка загнула последний уголок — и лужа засветилась изнутри, тихо и мягко.

— Мост починился, я побежала! — крикнула Дара со смехом, который разлетелся, будто мыльные пузыри. — Спасибо, Ромашка, ты настоящий друг! — Погоди! — крикнула Ромашка. — А пирог?! Но лужа уже отражала только небо, как ни в чём не бывало.

Ромашка расстроилась: приходить в гости без пирога — дело печальное. Скрипун посмотрел на неё искоса, почесал клюв о ветку, будто что-то вспоминая. — А знаешь, — сказал он, — сегодня утром, ещё до дождя, я нашёл в луже баночку варенья. Черничного. Думал, зачем мне это добро, разве что крышку склевать. А теперь, кажется, понимаю.

Он вытащил из-под крыла маленькую тёплую баночку с помятой этикеткой. Ромашка взяла её в лапки и вдруг догадалась: раз у Зеркального парка своя арифметика — то, что там роняют сегодня, у нас находится вчера, — значит, это варенье и есть тот самый пирог. Просто оно прибежало заранее, чтобы успеть вернуться в свой мир вовремя.

— Ворота откроются на закате, ровно на три секунды, — сказал Скрипун. — Кидай точно, а то будет варенье по всему королевству. Вечером, когда солнце коснулось крыш, лужа снова чуть засветилась. Ромашка размахнулась и бросила баночку прямо в отражение неба. Лужа тихонько булькнула — и где-то далеко принцесса Дара наверняка подняла с земли тёплую баночку и очень удивилась, а потом очень обрадовалась.

Ромашка улыбнулась и побрела домой, придерживая лапкой съехавшую набок панамку, тихонько мурлыча под нос новую песенку — про то, что даже сломанный мост можно починить, если сложить кораблик вместе с кем-то, а вареньем можно угостить хоть целое королевство, было бы желание.

Дома она свернулась клубочком в корзинке у окна, из которого пахло дождём и свежими булочками. Панамка легла рядом на подушку. Ромашка зевнула, шевельнула носом и уснула — и ей приснилось, что где-то в Зеркальном королевстве кто-то доедает черничный пирог и машет ей рукой сквозь дождевую лужу.

А Скрипун, глядя ей вслед с ветки, подумал, что сорок лет в парке — это, пожалуй, не так уж и долго, особенно если каждое утро в лужах находится что-то интересное.