🚒Сказка про ночной поезд Дрёма: «Дрёма везёт сны»

Под большим холмом, где растут старые ели, стоит депо. Снаружи его не видно — только маленькая деревянная дверь с круглым окошком. А за дверью живёт поезд по имени Дрёма.

У Дрёмы три вагончика. Один светится голубым, другой — розовым, третий — золотисто-жёлтым. Каждый вечер, когда небо темнеет и первые звёзды щурятся спросонок, Дрёма просыпается, кашляет паром — пфф! — и выкатывается из депо. Колёса крутятся медленно сначала, потом быстрее, потом сами находят нужную дорогу.

Дрёма любит свою работу. Пока едет, он поглядывает в окошки домиков: где горит свет — там ещё не спят. Значит, надо торопиться. Сны не любят ждать — они мнутся в вагончиках, как котята в корзинке.

Сначала он едет к зайчатам. Они уже лежат в кроватках, уши торчат из-под одеяла. Дрёма тихонько гудит: у-у-у. Голубой вагончик открывает маленькую дверцу, и оттуда выплывает сон — пушистый, холодный, с запахом свежей морковки. Зайчата тут же закрывают глаза. Им снятся горки из оранжевых морковок, и они съезжают с них прямо в сугроб и хохочут.

Дрёма доволен. Он немного постоял, послушал, как зайчата сопят, и покатил дальше.

Следующий домик — бельчонка. Тот никак не мог угомониться: прыгал по постели и ловил хвостом воображаемые шишки. Дрёма посмотрел в окно и тихо сказал: — Эй, непоседа. Залезай под одеяло. Я привёз тебе кое-что интересное. Бельчонок замер. — Что? Дрёма только улыбнулся и открыл розовый вагончик. Из него выплыл сон про самую высокую сосну в мире — такую высокую, что верхушка щекотала облака. Бельчонок моргнул раз, моргнул два — и уснул прямо сидя. Дрёма аккуратно подтолкнул его носиком, тот лёг и засопел.

Потом Дрёма ехал через тёмный ельник. Фары освещали рельсы, и казалось, что впереди две жёлтые дорожки убегают прямо в ночь. Было тихо-тихо. Только снег поскрипывал под колёсами: крип-крип, крип-крип.

Вдруг на рельсах что-то заблестело. Дрёма притормозил — пших! — и увидел маленькую машинку. Она стояла прямо посреди пути и растерянно моргала фарами. Колёса у неё были красные, кузов жёлтый, а на боку нарисована звёздочка. — Ты как сюда попала? — удивился Дрёма. — Укатилась, — сказала машинка. — Дети забыли меня на улице. Теперь не знаю, куда ехать. Дрёма подумал секунду. — Залезай ко мне в кабину. Я довезу тебя до крыльца. Там тебя найдут утром.

Машинка обрадовалась, запрыгала на месте и осторожно забралась к Дрёме. Они ехали вместе, и машинка всё время вертела колёсами от любопытства: смотрела на звёзды, на ели, на огоньки в окошках домиков. — А что в вагончиках светится? — спросила она. — Сны, — сказал Дрёма. — Для тех, кто уже лёг спать. Машинка притихла и больше не вертела колёсами — только смотрела вперёд очень серьёзно, как будто теперь тоже несла важную службу.

У нужного крыльца Дрёма остановился мягко. Машинка слезла и встала на ступеньку. — Спасибо, — сказала она. — Я теперь тоже буду ждать утра. — Вот и хорошо, — ответил Дрёма и покатил дальше. На душе у него стало ещё теплее, чем обычно.

В берлоге у медвежонка пахло еловыми ветками и мёдом. Медвежонок уже дремал, но всё время ворочался и вздыхал. Дрёма открыл золотисто-жёлтый вагончик. Оттуда выкатился круглый тёплый сон — он пах липовым мёдом и немного воском. Медвежонок потянул носом, улыбнулся во сне и затих. Теперь ему снился огромный бочонок мёда, такой большой, что в нём можно было купаться.

Последними были лягушата. Они жили в домике на краю болота. Болото зимой замёрзло, и лягушата немного скучали по тёплой воде. Дрёма подъехал совсем медленно, чтобы не разбудить лес. Он открыл вагончик — там оставался один сон, зеленоватый, с тихим журчанием. Лягушата высунули носы из-под одеяла, учуяли запах тёплого болота, летнего дождя и кувшинок — и тут же нырнули обратно под одеяло. Скоро они уже плавали в тёплом болоте прямо во сне.

Дрёма постоял немного. Прислушался. Весь лес спал. Деревья стояли тихо. Звёзды перестали щуриться и смотрели спокойно, не мигая. Одна звезда, самая маленькая, помахала Дрёме лучиком: мол, хорошо поработал, езжай домой.

Дрёма медленно развернулся и покатил обратно. Крип-крип, крип-крип. Рельсы поблёскивали в свете фар. И вдруг Дрёма вспомнил кое-что важное. В последнем вагончике ещё оставался один сон. Маленький, тёмно-синий, тёплый — как ночное небо с изнанки. Этот сон был для него самого.

Дрёма въехал в депо. Деревянная дверь закрылась за ним с мягким стуком. Он выключил правую фару — темнота стала чуть гуще. Выключил левую — стало совсем тихо. Последний вагончик тихонько приоткрылся, и тёмно-синий сон выплыл и лёг прямо на Дрёму — мягкий, как облако, тёплый, как одеяло.

Дрёма закрыл глаза. Колёса перестали крутиться. Пар больше не шёл. Только слышно было, как поезд дышит: тихо-тихо, ровно-ровно. И ему снились рельсы, уходящие далеко-далеко, и звёзды вдоль дороги, и маленькие домики в лесу, где все-все крепко спят, и маленькая жёлтая машинка на крыльце, которая тоже видит свой первый ночной сон.