🚒Сказка про паровозик Пых: «Пых не хочет в депо»

Каждый вечер, ровно когда на небе загоралась первая звезда, маленький заводной паровозик Пых выезжал из-под комода и принимался за важную работу. Он тянул за собой четыре вагончика — розовый, полосатый, круглый и совсем маленький, похожий на мыльный пузырь. У каждого вагончика было своё дело, и у каждого была своя станция.

Станция «Умывание» пахла зубной пастой и тёплой водой. Там плескались мыльные пузыри и тихонько шумел кран. Станция «Пижама» была мягкой и полосатой, как любимый кот. Станция «Сказка» светилась жёлтым ночником и немного шуршала страницами. А последняя, самая важная — станция «Сон» — стояла в самом конце рельс, у пушистого тёплого депо, где Пых каждую ночь закрывал глаза и отдыхал до утра.

Но сегодня Пых решил кое-что изменить. Он домчал по всем трём станциям, пыхнул паром на прощание и вдруг затормозил перед последней табличкой. «А зачем мне депо?» — подумал он. — «Я же заводной! Пружина у меня крепкая, колёса блестящие, труба начищена до блеска. Объеду станцию «Сон» — и буду ехать дальше всю ночь напролёт!»

Пых свернул на боковую колею и помчался вперёд. Рельсы петляли мимо ночного окна, мимо спящих кубиков, мимо большого медведя, который уже сладко сопел в углу. Было здорово — ветер гудел в трубе, колёса весело постукивали, и Пых даже пустил лихое облачко пара прямо в потолок.

Но вдруг розовый вагончик стал заметно тяжелее. Полосатый начал скрипеть на каждом повороте. Круглый вагончик закачался из стороны в сторону, как будто у него закружилась голова.

— Пых, — пискнул маленький вагончик, похожий на мыльный пузырь, — я что-то совсем устал. Колёса у меня горят. Когда мы приедем в депо?

— Никогда! — бодро пыхнул Пых. — Мы едем дальше! Вперёд!

Вагончики переглянулись, но ничего не сказали. Только розовый тихонько вздохнул, и его окошко слегка запотело изнутри.

Рельсы впереди вдруг запутались. Стрелки, которые обычно сами разворачивались в нужную сторону, теперь стояли наперекосяк и жалобно поскрипывали. Одна стрелка показывала налево, другая — направо, третья и вовсе смотрела куда-то вниз, будто искала что-то под полом. Пых затормозил так резко, что вагончики ткнулись друг в друга, как сонные котята.

Он оглянулся назад — там темнело небо, и первая звезда моргала ему, как усталый глаз. Он поглядел вперёд — а там вообще не было никаких рельсов, только пыль и тишина. Пых пыхнул разок, другой, но это не помогло. Рельсы не появлялись.

— Эй, — позвал Пых звезду в окошке. — Ты не знаешь, где выход?

Звезда помолчала, потом мигнула и сказала очень тихо, почти как шёпот: — Утро появляется только после ночи. А ночь не заканчивается, пока кто-нибудь не заедет в депо и не закроет глаза. Ты последний, Пых.

Паровозик засопел. Он не знал, что всё устроено именно так. Он думал, что утро приходит само по себе — просто раз, и светло. Но, оказывается, утро ждёт. Ждёт терпеливо, как бабушка у окна.

Пых постоял немного и подумал ещё раз. Потом посмотрел на вагончики. Розовый дремал на ходу и покачивался. Полосатый закрыл одно окошко, потом второе. Маленький мыльный пузырь вообще перестал блестеть — просто стоял и тихо дышал. И тут Пых почувствовал кое-что странное: его собственная пружина внутри слегка ослабла. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но всё же.

— Ладно, — сказал Пых. — Едем в депо.

Он развернулся. Медленно, осторожно, стараясь не растрясти уставшие вагончики. Рельсы сразу выпрямились. Стрелки встали на место и даже тихонько щёлкнули — довольно, как будто сказали «наконец-то». Розовый вагончик перестал скрипеть. Круглый больше не качался. Маленький мыльный пузырь выдохнул и закрыл свои крошечные окошки.

Депо было тёплым. Пахло деревом, немного машинным маслом и чуть-чуть корицей — непонятно откуда, но очень приятно. Внутри было тихо и мягко, как под одеялом. Пых въехал внутрь очень медленно, чтобы не шуметь, поставил вагончики в ряд и выключил свою маленькую фару. Стало темно и хорошо.

Колёса его перестали крутиться. Труба больше не пыхтела. Пружина внутри — та самая, крепкая — слегка расслабилась и потихоньку отдыхала. За окошком звезда кивнула и отвернулась, чтобы позвать утро.

Пых закрыл глаза. И ему приснились новые рельсы — длинные, блестящие, уходящие прямо в розовый рассвет. Он ехал по ним легко-легко, пыхая маленькими облачками пара, и каждое облачко превращалось в пушистое белое облако над крышами. Колёса стучали тихо-тихо, как капли дождя по подоконнику: тук-тук, тук-тук, тук-тук...