🐰Сказка про зайчонка Скрипулю: «Стрелы под кроватью»

Скрипуля проснулся от того, что чайник на кухне пел свою обычную утреннюю песню — «пф-ф-ф, пф-ф-ф», будто надувал невидимый шарик. Но что-то было не так. На тумбочке рядом с кроватью, где всегда лежала маленькая бронзовая стрела — та самая, которую зайчонок нашёл прошлым летом на дне старого колодца и которая, по его личной легенде, принадлежала царевне-лягушке, — было пусто. Только круглый след от пыли, как от обиженного солнца.

Скрипуля сел, натянул носки — один с пяткой наверх, потому что искать второй было лень, — и объявил сам себе: «Дело номер один. Пропажа государственной важности». Он достал блокнот, где на первой странице было написано «СЕКРЕТНО» и нарисован глаз с ресницами, и начал расследование. Первый свидетель — кот Бублик. Он сидел на подоконнике и вылизывал лапу с таким лицом, будто решал задачу по физике. Скрипуля прищурился: «Гражданин Бублик, где вы были сегодня ночью с двух до четырёх?» Бублик посмотрел на него, как на того, кто спросил у рыбы, как пройти в библиотеку. Потом зевнул — широко, с розовым языком — и ответил, растягивая гласные: «Мя-я-я. Мя-я-я-я. Мя-у. (В переводе: „Спал. На твоём свитере. Он колючий, но пахнет тобой. Дальше без комментариев“.)» Скрипуля записал: «Алиби подтверждено. Свитер проверить». На свитере действительно осталась шерсть, но стрелы не было.

Второй свидетель — бабушка. Она варила кашу и разговаривала с кастрюлей так, будто та была её старинной подругой: «Ну что, голубушка, опять пригораешь? Я тебя понимаю, у меня тоже бывают дни, когда всё идёт не по плану». — «Бабуль, ты не видела мою стрелу? Бронзовую, маленькую, с зелёным камешком?» Бабушка обернулась, поправила очки — они у неё всегда съезжали на кончик носа, как будто хотели посмотреть, что там, внизу, — и сказала: «Скрипуля, если бы я видела все стрелы, которые ты теряешь, я бы открыла музей. Но вчера я видела только, как ты сам её куда-то сунул, когда убегал есть мороженое. Ты ещё сказал: „Положу в надёжное место, чтобы никто не нашёл“».

Скрипуля замер. «Надёжное место». Он сам его придумал месяц назад. Это была коробка из-под печенья, которую он спрятал под кроватью, потому что «грабители туда точно не додумаются». Внутри лежали: фантик от жвачки, камень из формы для льда, засохшая ручка и — о чудо! — бронзовая стрела. Но она была не одна. Рядом с ней лежала вторая стрела. Точь-в-точь такая же, только с синим камешком. И записка, свёрнутая в трубочку, как макаронина.

Скрипуля развернул записку. Корявым почерком, с ошибками, было написано: «Прасти, что взял без спросу. Я думал, эта стрела — ключ. Оказалось, просто стрела. Но я оставил свою. Теперь у тебя две. И у меня одна. Так честно. Твой сосед по подъезду». Скрипуля хихикнул. Потом представил, как сосед, который всегда шмыгает носом и говорит «ага» вместо «да», ползал под его кроватью. И как он оставил свою стрелу — наверное, самую дорогую. И как он писал записку, высунув язык от старания.

Он взял обе стрелы, завернул их в носовой платок и вышел на балкон. Солнце уже садилось, и небо было цвета топлёного молока с мёдом. Во дворе сосед катал на самокате своего младшего брата, который кричал «быстрее!» так, будто его уносили в космос. «Эй, сосед!» — крикнул Скрипуля. Тот поднял голову. Нос у него был красный — то ли от ветра, то ли от смущения. «Ага?» — «Ты забыл сказать главное. Что ты не вор. Ты — обменщик. И если хочешь, мы можем поменяться обратно. Но только если ты пообещаешь, что не будешь больше лазить под мою кровать. Там пыльно».

Сосед шмыгнул носом и улыбнулся так, что стало видно: у него не хватает одного зуба. Он крикнул: «Ага! А можно я буду приходить в гости? Просто так. Без стрел». — «Можно, — сказал Скрипуля. — Но сначала вымой руки. И не трогай мой свитер». Вечером, когда чайник снова запел свою песню, Скрипуля положил обе стрелы в коробку из-под печенья. Рядом — записку: «Надёжное место работает. Проверено. Свидетелей нет, но есть кот». Бублик спал на его ногах, свернувшись в тёплый клубок. За окном шёл тихий дождь — такой мелкий, что казалось, будто кто-то наверху перебирает крупу. Скрипуля закрыл глаза и подумал, что иногда пропажа — это не потеря, а просто начало новой истории. И что стрелы, даже бронзовые, умеют находить дорогу домой.