🐰Сказка про зайчонка Ромашника: «Зайчонок, туча и спасибо»

В одном лесу, где сосны пахли смолой и мёдом, жил маленький зайчонок по прозвищу Ромашник. Шубка у него была зелёная, как листья папоротника, а на голове всегда красовался венок из сплетённых ромашек. Но самое главное — у Ромашника был особый дар: он умел слышать, что говорят цветы.

Однажды утром Ромашник выбежал в сад и сразу почуял что-то не то. Цветы молчали. Трава пожелтела по краям. Земля была сухой и потрескавшейся, как старое печенье. — Ой, — сказал Ромашник и присел рядом с маленьким синим колокольчиком. — Что случилось? Колокольчик тихо качнулся и прошептал: — Дождь не приходит уже очень долго. Мы хотим пить. Ромашник задумался. Полить цветы из лейки? Но лейка маленькая, а цветов в лесу — тысячи!

Тут из-за большого камня выкатился круглый ёжик по прозвищу Пых. Он был очень деловитым и всегда говорил быстро, будто боялся не успеть. — Знаю-знаю, слышал, всё слышал! — затараторил Пых. — Дождь ушёл — это да, это плохо, это беда! Но я знаю, где живёт Туча! Она у Синей горы спит, я сам видел, мохнатым боком лежит! — Туча спит? — удивился Ромашник. — Спит-спит! Надо её разбудить! — Пых потопал маленькими лапками. — Только она капризная, между нами говоря. Просто так не встанет! Ромашник поправил ромашковый венок и сказал твёрдо: — Тогда пойдём к Синей горе.

Они шли через лес. Ромашник слушал, как хрустят шишки под ногами, и замечал, как листья на деревьях поникли и стали бледными, почти белыми. Даже птицы пели тише обычного. Синяя гора оказалась вовсе не страшной — просто очень высокой. А у её подножия, прямо на мягком мху, лежала огромная серая Туча. Она и правда спала. Из-под неё чуть сочился туман, а пахло от неё холодной водой и далёким морем.

— Эй, Туча! — крикнул Пых. — Просыпайся! Нас много, а ты одна! Туча приоткрыла один мутный глаз и недовольно пробурчала: — Уйдите. Устала. Я весь месяц лила. Имею право отдохнуть. Ромашник остановил Пыха, который уже открыл рот снова, и подошёл поближе. — Ты устала, — сказал Ромашник тихо. — Это правда. Ты работаешь очень много. Туча снова открыла глаз — теперь уже с интересом. — Ну... да, — проворчала она уже мягче. — Все только просят. Лей да лей. А скажет кто-нибудь спасибо? Ромашник подумал. А ведь правда. Цветы радовались дождю, но Тучу никто никогда не благодарил. — Спасибо тебе, — сказал Ромашник. — Серьёзно. Когда ты идёшь по небу, лужи блестят, как зеркала. И запах после дождя — мой любимый. Пахнет так, будто земля умылась.

Туча помолчала. Потом засопела. Потом медленно стала подниматься — сначала один край, потом другой. — Ладно, — сказала она, и в голосе её что-то потеплело. — Ладно. Схожу погляжу, как там твои цветы. — Ура! — завопил Пых и свернулся в клубок от радости. Ромашник засмеялся. Они шли обратно, а над ними плыла Туча — медленно, вразвалочку, как будто всё ещё немного сонная. А когда они добрались до леса, Туча вздохнула — и пошёл дождь.

Не ливень, а тихий, мягкий, тёплый. Капли падали на листья с маленьким звуком: тук, тук, тук. Ромашник подставил ладонь, и капли были чуть прохладными и щекотными. Колокольчик в саду тихонько зазвенел — радостно. Трава начала зеленеть прямо на глазах. Пых высунул из-под куста мокрый нос: — Промок! Весь промок! Безобразие! — но хвостик у него крутился так радостно, что было ясно: он совсем не сердится.

Вечером Ромашник сидел у окна и смотрел, как дождь рисует дорожки на стекле. А высоко в небе, едва заметная на фоне темнеющего неба, плыла Туча. И Ромашнику показалось, что та чуть-чуть машет ему краем. Ромашник помахал в ответ. За окном пахло мокрой землёй и свежестью. Деревья тихо шелестели. И зайчонок в зелёной шубке закрыл глаза — спокойно и довольно, как засыпает тот, кто сделал сегодня что-то настоящее.