🦡Сказка про барсучонка Смельчака: «Записки для сонного лучика»

В городке, где жил барсучонок по прозвищу Смельчак, солнце всегда вставало ровно в семь утра и пахло тёплым хлебом из пекарни за углом. Так было каждый день, и никто этому не удивлялся — как не удивляются, что вода мокрая, а мёд сладкий. Но в одно обычное с виду утро Смельчак разлепил глаза, посмотрел в окно — и увидел там только серую вату вместо неба.

За окном стояла подозрительная тишина. Воробьи молчали, будто договорились. Даже скрипучая тележка молочника, которая обычно громыхала мимо дома в половине восьмого, куда-то запропастилась. На кухонном столе Смельчак нашёл записку, придавленную чашкой: «Смельчак, солнца нет с самого утра. Пошла узнать у пекаря — не спалил ли он весь свет на противень. Сиди дома, скоро вернусь. Мама».

Сидеть дома Смельчак, конечно же, не собирался — не для того у него был плащ с жёлтой звездой на спине, который он гордо называл супергеройским. Он надел плащ, повязал потуже и вышел на крыльцо. Пахло мокрым асфальтом, фонари горели, хотя утро давно должно было наступить, а соседская кошка сидела на заборе и подозрительно щурилась на небо, будто оно её лично подвело.

На старом клёне в парке Смельчак заметил бумажку, приколотую прямо к коре птичьим пером. Почерк был кривой и важный: «Солнца нет. Дело серьёзное, лечу искать. Но сперва обдумаю план вот тут, на ветке, с закрытыми глазами. Если кто найдёт записку раньше меня — разбудите. Гур». Смельчак задрал голову и увидел на ветке большого взъерошенного ворона, который спал так крепко, что даже присвистывал носом.

Смельчак честно выполнил инструкцию из записки и разбудил ворона — тряхнул ветку как следует. Гур подскочил, взъерошился ещё сильнее и заявил, что вовсе не спал, а медитировал над планом поисков, и вообще у него метод такой, только со стороны похоже на храп. Спорить с этим не было смысла, и они отправились в путь: Гур — по воздуху, низко над крышами, Смельчак — по земле, стараясь не отставать.

Они прошли через парк, где деревья стояли неподвижно, а белка спала прямо на ветке, хотя обычно в это время носилась туда-сюда как заведённая. В конце улицы виднелась старая водонапорная башня, на которую Смельчак раньше и внимания не обращал — мало ли в городе старых башен. Но сейчас на самой её верхушке тускло теплился свет, будто там кто-то забыл выключить ночник.

У железной двери башни лежал плоский камень, а под ним торчал уголок бумажки. Смельчак вытянул записку и прочитал вслух, потому что почерк был совсем детский и круглый: «Устал светить целый год без отпуска. Прилёг на минутку в укромном месте. Если вы это читаете — я, наверное, ещё сплю. Не сердитесь. Лучик». Гур присвистнул и сказал, что дело принимает интересный оборот.

Смельчак навалился на камень всем весом, пыхтел, толкал — а Гур сидел рядом и ободряюще каркал: «Ещё чуть-чуть, ты же с жёлтой звездой на спине, соберись!» Камень наконец поддался, дверь открылась, и по звонкой железной лестнице барсучонок поднялся в круглую комнату с огромным окном. Там, свернувшись клубком на полу, крепко спал настоящий солнечный лучик — маленький, золотистый, пахнущий так, как пахнет солнце через зимнее стекло.

Кричать и трясти его Смельчак не стал — сам не любил, когда его будят громко и резко. Вместо этого он тихонько запел ту самую песенку про яичницу, которую по утрам напевала мама: «просыпайся, просыпайся, солнышко встаёт». Лучик завозился, потянулся и открыл жёлтые, как одуванчик, глаза. «Ой, — сказал он тонким голосом, — кажется, я всё-таки заснул».

Лучик заметался к окну, но у самого стекла обернулся, коснулся ладони Смельчака — и по руке разлилось тепло, будто там только что подержали свежую булочку. «Это тебе, — сказал лучик. — Пой так почаще, у тебя неплохо получается». И выскользнул наружу, взмывая к небу столбом золотого света: воробьи тут же загалдели, а где-то вдалеке загремела наконец молочная тележка.

На обратном пути у своей двери Смельчак нашёл ещё одну записку — она лежала там, судя по пыли на ней, уже довольно давно. «Если ты это читаешь, значит я, как обычно, проспал свой утренний крик и переложил дело будить лучика на тебя. Не в первый раз, чего уж скрывать. Спасибо, что не обиделся. Твой Гур». Смельчак фыркнул и решил, что расскажет об этом ворону как-нибудь потом, не сегодня.

Мама встретила его у крыльца, а на кухонном столе так и лежала её собственная записка, нетронутая — сходить к пекарю она в итоге не успела, солнце вернулось раньше. Они позавтракали яичницей, которая пахла маслом и солнцем одновременно, и весь день в городе только и разговоров было, что о загадочном сером утре — только Смельчак и Гур знали, в чём дело, и хитро переглядывались за окном.

Вечером, когда пришла пора укладываться, мама подоткнула одеяло и погасила лампу, а на подоконнике осталось последнее тёплое пятнышко закатного света — будто лучик заглянул попрощаться на ночь без слов, просто оставил свою тихую записку из тепла. Смельчак потрогал её ладонью, зевнул и подумал, что обязательно расскажет Гуру, какое от него получилось хорошее письмо, только чуть позже.

Плащ с жёлтой звездой висел на спинке стула, готовый к следующим приключениям, а барсучонок уже сопел, уткнувшись носом в подушку, и во сне ему пели что-то тёплое и золотистое.