🦔Сказка про ёжика Царапку: «Звезда в колючках»

В стране, где облака пахнут ванилью, а роса по утрам звенит как крошечные колокольчики, жил ёжик по имени Царапка. Каждый вечер он высовывал нос из норки под старой грушей и считал звёзды — раз, два, три, и так до тех пор, пока не начинал путаться и сбиваться со счёта.

В тот вечер он досчитал до двенадцати и замер. Прямо над грушей зияло пустое тёмное место — как дырка в пуговице, из которой выпала одна из блестящих штучек. «Странно», — сказал Царапка вслух, ни к кому не обращаясь.

— Очень странно! — согласился кто-то за кустом, и оттуда высунулась розовая светящаяся голова. Это был единорог Зорька, чей рог мерцал нежным закатным светом и вечно освещал не то, что нужно. — Это я виноват. Звезда зацепилась за мой хвост, пока я скакал, и куда-то укатилась. Шарик же круглый, тут и объяснять нечего.

Царапка вздохнул, взял в лапы фонарик-светлячка и решил, что раз звезду потерял единорог, то искать её тоже придётся вместе. Они пошли через луг, где трава щекотала пятки, и Зорька по пути умудрился налететь на пень, на собственное копыто и один раз — на самого себя.

Первую попытку вернуть звезду они предприняли, едва её нашли на камне у пруда: маленькую, тёплую, пахнущую корицей. Зорька предложил забросить её обратно катапультой из гнутой ветки. Ветка распрямилась со свистом — и звезда улетела не вверх, а прямиком в куст ежевики, откуда потом долго вытряхивали иголки.

Вторая попытка была ещё внушительнее: они сложили башню из старых пней и мшистых камней, забрались на самый верх, и Зорька, встав на задние ноги, потянулся рогом к небу. Башня покачнулась, вздохнула — и рассыпалась, а единорог с ёжиком укатились кубарем в траву, хохоча так, что звезда на камне засветилась чуточку веселее, глядя на это представление.

Отдышавшись, Царапка сел прямо на землю и почесал спину о ствол груши — там всегда чесалось после долгого дня. И вдруг что-то звонко выкатилось у него из колючек и запрыгало по траве. Маленькая, тёплая, пахнущая корицей — точно такая же, как та, что лежала на камне.

Оба замерли. На камне была звезда, и в траве была звезда. Присмотревшись, поняли: это одна и та же звезда, просто она уже давно сидела застрявшей в иголках Царапки — с того самого дня, когда он неловко прыгал через изгородь ловить светлячков, — а та, что на камне, была лишь её тёплым отблеском, тенью в воде.

— Так вот куда ты пропала, — сказал Царапка смущённо. — Я думал, у меня просто спина чешется, а у меня, оказывается, звезда за шиворотом. Он взял её осторожно, подставил ладони — и звезда, будто соскучившись по небу, легко скользнула по его лапам и по рогу Зорьки, оттолкнулась и взлетела, встав ровно на своё место над грушей.

— Я буду смотреть на тебя каждый вечер, чтобы ты знала, что тебя видят, — пообещал Царапка тихо. Звезда мигнула часто-часто, будто соглашалась. Зорька фыркнул одобрительно и заметил, что вообще-то он с самого начала знал, что дело в колючках, просто из вежливости молчал — на что Царапка только закатил глаза.

Они попрощались у груши: единорог побрёл через луг, по пути снова наступив на собственную тень, а Царапка нырнул в свою норку. Одеяло из сухих листьев было мягкое и пахло немного мятой.

Он выглянул наружу в последний раз — звезда над грушей светилась ровно и спокойно, будто наконец выдохнула. Царапка улыбнулся, свернулся клубочком и закрыл глаза, а где-то в темноте луга Зорька всё ещё думал об облаках и о том, почему луна никогда не падает.