📖Сказка про бобрёнка Резца: «Резец и совиная почта»

Резец точил передние зубы о старое бревно и был собой очень доволен. «Смотри, мама, — говорил он, показывая два острых резца, — им щётка не нужна, как рыбе не нужен зонтик. Я бобр. Мои зубы сами себя точат на дереве каждый день». Мама вздыхала, но спорить не стала — пусть сам разберётся.

Вечером Резец решил, что такое достижение заслуживает награды. Он вырвал листок из блокнота, где раньше записывал, сколько веток свалил за день, и написал крупными кривыми буквами: «Уважаемая Зубная Фея! У меня самые крепкие зубы в реке, и щёткой я их не трогаю. Прошу выдать медаль». Записку он спрятал под подушку из сухого мха и заснул очень гордым бобром.

Утром под подушкой лежал ответ, подписанный незнакомо: «Заместитель. Сова Ночная Смена». В письме было написано: «Дорогой бобрёнок, медаль положена только тому, кто чистит трубы. У тебя чистые трубы? Фея сейчас в отпуске, уехала к морю нюхать соль, а меня оставила командовать почтой». Резец долго крутил записку в лапах. Какие трубы? Он бобр, а не водопровод с плотины.

Он написал обратно: «У меня нет труб! У меня зубы!» Ответ пришёл на третий день: «Ах, зубы, простите, я плохо вижу буквы при тусклой луне. Тогда пришлите мне щуку, я всё проверю лично». Резец икнул от испуга. Ловить рыбу и отправлять её по почте совсем не входило в его планы на медаль.

Записки носил бельчонок по прозвищу Рыжий Скороход — он жил между дубом совы и хаткой бобра и за один вечер успевал сбегать туда-обратно раза три. «У меня уже лапы гудят, как две струны», — ворчал он, роняя очередное письмо прямо Резцу на нос.

Резец решил объяснить всё раз и навсегда, с рисунком. Он взял новую щётку, которую мама давно положила ему на полочку, — чтобы точно изобразить, как её держат, — выдавил на неё капельку мятной пасты и на пробу провёл по зубам. Только для картинки. Только один раз, для проверки.

И тут случилось странное: в рот словно залетела холодная звезда и рассыпалась мятой. Зубы засверкали, будто их протёрли утренним речным светом. Резец так удивился, что почистил их ещё раз — теперь уже без всякого рисунка, просто потому что захотелось повторить это ощущение.

Заодно, чтобы сове было понятнее, где живёт такой умный бобр, Резец прибрал хатку: сложил щепки по размеру, повесил венок из ивовых прутьев ровно, вымел опилки веником из хвоща. Мама заглянула и чуть не села на пол от удивления — такого порядка в их доме не было с прошлой зимы.

Ночью пришло самое длинное письмо совы. Почерк дрожал сильнее обычного: «Резец, я должна сказать правду. Фея не в отпуске. Она давно перебралась в дальний лес, где у зайчат выпадают молочные зубы, и передала мне свою должность и все старые перья для письма. Я боялась, что если скажу это прямо, переписка кончится, а мне так нравилось получать твои записки, что я нарочно путала слова, чтобы ты писал мне снова и снова».

Резец долго сидел с запиской в лапах у окошка хатки. Ему стало немного жаль сову — представить только, сидеть одной на дубе и ждать почты от бельчонка. Он взял свежий лист коры и написал в ответ: «Не обязательно путать слова, чтобы я писал тебе. Просто пиши мне про звёзды, а я буду писать про реку. И про зубы уже можно нормально, я теперь чищу их каждый вечер — без всякой медали».

Сова ответила быстро, будто ждала все эти дни: «Договорились, бобрёнок с блестящими зубами. Буду смотреть на звёзды и рассказывать тебе самые интересные».

С тех пор каждый вечер, перед тем как почистить зубы, Резец доставал чистый лист коры и писал сове пару строк — что видел за день, какое облако проплыло похожим на хвост, какая рыба смешно вильнула у плотины. Рыжий Скороход больше не жаловался на гудящие лапы — он привык и даже стал специально выбирать самую короткую тропинку между дубом и хаткой.

Мама уложила Резца спать, укрыв листом лопуха, и накрыла фонарик со светлячком листком. За окошком хатки темнело небо, и где-то на старом дубе сова уже сидела, глядя на первую звезду, чтобы утром написать о ней своему новому другу.

Резец улыбнулся во сне — зубы у него блестели даже в темноте, а рядом на полочке лежала стопка писем, перевязанная травяной ниточкой, аккуратнее любой медали.