📖Сказка про бобрёнка Стука: «Стук и выдрёнок строят вместе»

На берегу лесного ручья жил бобрёнок по имени Стук. Он обожал грызть ветки — толстые, тонкие, кривые и прямые. Грыз он так звонко, что белки на соседних соснах вздрагивали и роняли шишки. Лучшим другом Стука был выдрёнок — юркий, скользкий, как мыло в ванной, и такой быстрый под водой, что рыбы не успевали даже удивиться.

В одно погожее утро друзья решили построить плотину. Ручей весело журчал, солнце пятнало воду золотыми кружочками, пахло сырой землёй и смолой. Стук уже нёс в зубах толстенную ветку — целую корягу! — и очень ею гордился. Они шли рядом и громко обсуждали, какой получится плотина: широкой или высокой, с запрудой или без.

— Вот! — сказал Стук, укладывая ветку поперёк ручья. — Она будет главной. На ней всё держится.

— Нет-нет, — замотал головой выдрёнок и вытащил из-под воды длинный прут. — Вот главная. Она ровнее. Смотри, как лежит!

— Ровнее? — фыркнул Стук. — Да она тонкая, как усик у комара! Ты ничего не понимаешь в плотинах!

Выдрёнок обиженно прижал уши. А Стук, не успев подумать, выпалил: — Плыл бы ты рыбу ловить, раз грызть не умеешь!

Стало тихо. Только ручей журчал, будто ничего не случилось. Выдрёнок молча развернулся и нырнул — только круги пошли по воде. Стук тоже отвернулся и буркнул себе под нос: — Сам построю. Лучше построю.

Но строить одному оказалось совсем не весело. Стук грыз ветки и складывал их в воду, но они всё время уплывали — ручей был шустрым. Нужно было нырнуть и придержать ветку снизу, прижать к дну. А нырял Стук плохо: булькал, фыркал, выскакивал на поверхность, отплёвывался и снова шёл за веткой, которую уже унесло за поворот.

Один раз он всё-таки нырнул поглубже, зажмурился, поднял тучу песка со дна — и тут же вынырнул, потому что вода попала в нос. Он чихнул так громко, что лягушка на соседнем листе кувшинки испуганно прыгнула в воду. Стук посмотрел ей вслед и вдруг подумал: выдрёнок бы сейчас засмеялся. Хорошо засмеялся бы, по-доброму. Стук вздохнул и полез за очередной веткой.

К вечеру у него получилась жалкая кучка хворостинок, похожая скорее на гнездо, чем на плотину. Он сел на берегу, пожевал прутик и посмотрел на воду. Ему было не обидно и не сердито — просто как-то пусто внутри, как в норке без подстилки.

Выдрёнок, который устроился строить немного выше по ручью, тоже не радовался. Нырял он отлично и мог держать прутья под водой хоть целый час. Но вот грызть — это было не его. Зубы у него были маленькими и острыми, хорошими для рыбы, но никак не для веток. Он грыз-грыз толстый сук, устал и в конце концов начал просто укладывать то, что нашёл: камушки, листья, один старый еловый шишкарь. Плотина не держалась совсем.

Выдрёнок лежал на животе и смотрел, как течение неторопливо уносит его камушки один за другим. Он вспомнил, как они со Стуком придумывали эту плотину ещё вчера вечером, сидя на одном бревне и болтая лапами над водой. Тогда всё казалось таким простым и весёлым. Выдрёнок зевнул и свернулся клубочком под кустом ивы.

Ночью пошёл дождь. Сначала тихий, потом всё сильнее. Ручей набух и зашумел. Утром Стук вышел на берег и увидел: его кучки нет. Смыло всё до последней хворостинки. Он постоял, пошмыгал носом и побрёл вверх по ручью — туда, где строил выдрёнок. И там тоже всё размыло.

Выдрёнок сидел на камне и смотрел на воду. Стук подошёл и остановился рядом. Он хотел что-то сказать умное про дождь или про ручей, но вместо этого тихо произнёс: — Я вчера сказал глупое и обидное. Прости меня.

Выдрёнок посмотрел на него. Потом вдруг улыбнулся — совсем маленько, уголком рта. — Я тоже упрямился. Давай попробуем снова?

И они начали. Стук грыз — ветки падали одна за другой, ровные и крепкие. Выдрёнок нырял и укладывал их на дне, прижимал камнями, прятал в щели. Один придумывал, другой доделывал. Иногда они спорили — но уже тихо, не обидно, просто рассуждали вслух. Когда Стук предложил положить самую толстую ветку первой, выдрёнок кивнул и нырнул придерживать её снизу. Получилось с первого раза.

К закату ручей за плотиной стал медленным и спокойным, как маленькое озерцо. Вода в нём была тёмная и тихая, и в ней отражалось вечернее небо — розовое, с одной ранней звёздочкой.

Стук сел на берег, усталый и довольный. Лапки гудели, зубы немного ныли, но внутри было хорошо и тепло, как будто кто-то зажёг в груди маленький фонарик. Выдрёнок лёг рядом и закрыл глаза. Над водой летела первая вечерняя стрекоза.

— Стук, — сонно сказал выдрёнок, — а ты не боялся извиниться первым?

Стук подумал. — Немножко боялся. Думал, это как проиграть. А оказалось — совсем не так. Оказалось, это просто честно. Выдрёнок ничего не ответил — он уже почти спал. И Стук тоже прикрыл глаза. Плотина тихонько журчала, звёздочка в воде покачивалась, и обоим было хорошо.