🐰Сказка про принцессу-зайчиху Секундочку: «Секундочка и бал на неделю»

Принцесса-зайчиха Секундочка не играла в куклы. Она играла в часы. На стене её комнаты висело расписание длиной с коридор, морковки в вазе лежали строго по размеру — от мизинчика до целой руки, а будильник у кровати звонил даже тогда, когда никто его не заводил, просто из солидарности.

В пятницу Секундочка решила устроить бал. План был готов за три минуты: в восемнадцать ноль-ноль гости собираются в тронном зале, в восемнадцать-ноль-семь начинается первый танец, а в восемнадцать-двенадцать — морковный торт, порезанный ровно на столько кусков, сколько придёт гостей, плюс один для короля, который вечно просит добавку.

Разносить приглашения отправили пажа — улитку по имени Потом. Прозвали его так ещё в детстве, потому что на любой вопрос он отвечал одинаково: «Сделаю, но попозже, спешить некуда, у меня и так всё с собой». Домик свой он носил на спине и даже домик, кажется, иногда от него отставал.

— Вот список гостей, вот время, вот карта, — отчеканила Секундочка, вручая Потому свиток. — Бал в субботу в шесть вечера. Всё просто: пришёл, спросил, записал, пополз дальше.

— Просто, — согласился Потом и уполз так медленно, что за те три часа, пока он добирался до домика барсука, в королевстве успело два раза пойти и перестать дождём.

В субботу в шесть вечера в тронный зал пришёл один-единственный гость — кузнечик, весь в репейнике, с огромным букетом непонятно чего. Он поклонился и сказал, что страшно рад, что успел на вчерашний бал.

— На вчерашний?! — ахнула Секундочка. — Бал же сегодня!

— Мне Потом так и сказал, — пожал плечами кузнечик. — «Приходи, когда соберёшься, лучше вчера, чтобы наверняка не опоздать».

На следующий день явилась лиса, уверенная, что бал будет в четверг. Через три дня приковылял медведь — у него, оказывается, как раз дозревала малина, и раньше он всё равно бы не смог. А ежи — те сказали прямым текстом, что придут, когда созреют яблоки, и ни минутой раньше, потому что яблоки для них дело принципа.

Потом гости пошли совсем вразнобой. Белки явились семьёй, но порознь — каждая в своё удобное утро, потому что, как они объяснили, вместе собираться долго, а поодиночке быстрее. Старый барсук пришёл ровно в полночь, потому что днём, по его словам, слишком светло для приличного барсука. А дятел вообще прислал вместо себя стук в дверь — три раза, что, видимо, означало «буду, но попозже, занят важным делом».

Секундочка переписывала расписание каждые пять минут. Листы летали по комнате, как снег, только из бумаги и с обидой. «Восемнадцать ноль-ноль — лиса. Нет, нет, вычеркнуть. Восемнадцать ноль-ноль минус три дня — медведь». Карандаш она сточила так, что он стал короче морковки.

Однажды утром она решила исправить всё сама. Взяла чистый лист, нарисовала новую табличку с крупными цифрами, обвела её в рамочку и повесила над дверью — «Бал строго по расписанию, опоздавшим вход воспрещён». Через час под табличкой стояла сонная сова, которая явно не умела читать расписания, зато умела смотреть такими укоризненными глазами, что Секундочка сама сняла табличку и спрятала её в ящик, от греха подальше.

— Это катастрофа! — объявила она, найдя наконец Потома на подоконнике, где тот грелся на солнышке в компании ещё не распечатанного письма. — У меня был план! А теперь гости идут весь день и всю неделю, по одному, и никто не знает, где торт!

— А торт все попробовали, — спокойно заметил Потом. — Я же сначала спросил у каждого, когда ему удобно. У медведя малина. У ежей яблоки. У совы — она утром спать ложится, значит, ей надо вечером, но не слишком рано, а то она ещё не проснулась, и не слишком поздно, а то уже опять спать охота. Я всё это записал. Просто рассказать быстро не получилось — у меня и мысли ползают не быстрее меня самого.

Секундочка открыла рот, чтобы возразить, и закрыла его обратно. Она вдруг вспомнила, как гости приходили один за другим — и никто не толкался у дверей, никто не отдавил соседу лапу в первом танце, и торта хватило всем, потому что его резали заново каждый раз, тёплым, с хрустящей корочкой, пахнущей морковкой и чем-то праздничным.

— То есть ты не перепутал, — медленно сказала она. — Ты просто... подстроился под каждого. Только очень, очень неспешно.

— Я же улитка, — развёл руками Потом. — У меня одна скорость. Зато гостей много, и всем досталось своё время.

Секундочка взяла новый лист и, подумав, дописала в самом низу расписания строчку, которой там никогда не было: «Немножко Потом». Она ещё не знала точно, что это будет значить в следующий раз — может, пауза перед сюрпризом, может, время для того, чья скорость не совпадает с часами. Но знала, что без этого пункта бал бы точно вышел короче и куда более тесным.

Последний гость — сонная сова — явилась спустя неделю, ровно когда стемнело как надо. Ей тоже достался кусочек торта, ещё тёплого, и свой медленный, неторопливый танец, под который хорошо засыпать.