🦕Сказка про динозаврика Брахи: «Брахи греет маленькое яйцо»

Жил-был динозаврик по имени Брахи. Он был небольшой, круглобокий, с коротенькими лапками и очень длинным пушистым хвостом. Хвост этот Брахи очень любил: зимой укутывался в него, как в одеяло, а летом обмахивался кончиком, будто веером.

Однажды утром к нему пришла соседка-диплодочиха. Она была огромная, с шеей как молодая сосна, и смотрела на Брахи очень серьёзно.

— Брахи, — сказала она низким голосом, — мне нужно уйти в дальний лес за вкусными листьями. Там растут самые мягкие папоротники. Я ненадолго. Присмотришь за моим яйцом?

— Конечно, — сказал Брахи. — Я умею присматривать. Я буду сидеть рядом и никуда не уходить.

Диплодочиха кивнула, развернулась и медленно потопала в лес. Брахи остался один. Яйцо лежало на земле — большое, бежевое в крапинку, тёплое и гладкое. Брахи потрогал его лапкой. Оно было живое. Внутри что-то тихонько дышало.

Сначала всё было хорошо. Брахи сидел рядом с яйцом и смотрел по сторонам. Мимо пролетел огромный птерозавр с кожистыми крыльями — покосился вниз одним глазом и полетел дальше. Брахи на всякий случай придвинулся к яйцу поближе. Потом мимо прошагал трицератопс — молча, деловито, будто очень спешил по важному делу. Брахи помахал ему лапкой, но трицератопс не заметил. Ничего страшного.

Но тут небо потемнело. Подул ветер. И пошёл дождь. Сначала редкие капли, потом всё гуще и гуще, пока не зашумело кругом, как будто весь лес вдруг начал полоскать зубы.

Брахи потрогал яйцо снова. Оно начинало холодеть. Брахи заволновался. Он не знал, хорошо ли это — когда яйцо холодеет. Но внутри его сердца что-то говорило: нет, нехорошо.

Он огляделся вокруг. Рядом лежала куча широких листьев — как раз таких, которые нападали с ближайшего дерева. Брахи принялся их собирать лапками и укладывать вокруг яйца. Один лист, ещё один, ещё. Скоро яйцо оказалось в настоящем листяном гнёздышке. Стало лучше. Но дождь не прекращался, и Брахи подумал: листья — это хорошо, но мало.

Тогда он сделал кое-что особенное. Он обернул вокруг яйца свой длинный пушистый хвост. Весь, от кончика до основания. Хвост был тёплый и мягкий, и яйцо перестало дрожать от холода. Брахи почувствовал, как под хвостом снова стало тепло. Он улыбнулся.

Сидеть вот так, под дождём, было немного скучно. Брахи подумал и решил спеть. Он не знал ни одной специальной песенки для яиц, поэтому придумал свою прямо сейчас: — Спи-спи, маленький, дождик идёт, скоро кончится, мама придёт. Листья вокруг, хвостик в кольцо, скоро увидишь ты всё-всё-всё.

Песенка получилась немного кривоватая, но очень тёплая. Брахи пел её снова и снова. Потом немного помолчал. Потом спел ещё раз, чуть потише. Дождь постепенно становился тише тоже — как будто слушал и тоже начинал засыпать.

Брахи посмотрел на яйцо внимательно. Ему вдруг показалось, что оно стало чуточку светлее изнутри — будто там, внутри скорлупы, кто-то зажёг крохотный огонёк. Брахи потрогал яйцо носом. Оно было тёплое. Совсем тёплое. Значит, всё правильно.

Пока Брахи сидел и ждал, он разглядывал крапинки на скорлупе. Их было много — маленькие коричневые пятнышки, разбросанные как звёзды на ночном небе. Брахи даже попробовал сосчитать их, но сбился на двенадцати и решил, что это неважно. Важно было другое: он здесь, рядом, и никуда не уйдёт.

И вдруг яйцо зашевелилось. Брахи замер. Изнутри раздался тихий стук. Потом ещё один. Потом треск — и скорлупа лопнула прямо посередине. Оттуда высунулась маленькая голова на длиннющей шее. Малыш-диплодочонок посмотрел вокруг большими мокрыми глазами. И первое, что он увидел, был Брахи.

— Привет, — сказал Брахи тихо. — Ты только что вылупился. Добро пожаловать.

Малыш моргнул. Потянулся к Брахи носом. Понюхал. И тихонько пискнул. Брахи засмеялся — совсем тихо, чтобы не напугать. Малыш снова пискнул, уже немного громче. Кажется, ему тоже было смешно.

Тут из-за деревьев показалась диплодочиха. В зубах она несла целую охапку сочных листьев. Увидела малыша — и вся охапка упала на землю. Она подбежала, обнюхала малыша, подняла на него глаза и посмотрела на Брахи.

— Ты укрыл его листьями, — сказала она.

— И хвостом, — добавил Брахи.

— И пел ему?

— Немного. Я не очень умею, но он не жаловался.

Диплодочиха помолчала. Потом сказала просто и серьёзно: — Спасибо, Брахи. Это было именно то, что нужно.

Вечером дождь совсем кончился. Воздух стал свежий и пахнул мокрой землёй и листьями. Брахи, диплодочиха и малыш устроились под широким старым папоротником. Папоротник был большой — хватило места всем. Малыш спал, свернувшись клубочком рядом с мамой. Брахи свернул хвост вокруг себя и закрыл глаза. Вокруг было тихо, только где-то далеко капала вода с листьев. Кап. Кап. Кап. И все трое уснули.