🐲Сказка про дракониху Изумрудку: «Изумрудка и рыцарь в картоне»

На высокой горе, где сосны росли прямо из скал, а ветер пах смолой и холодным камнем, стоял замок. Не мрачный и не страшный — просто большой, чуть мохнатый от мха по углам. В замке жила дракониха по имени Изумрудка. Чешуя у неё была зелёная, как молодая листва, глаза — янтарные, а хвост она любила оборачивать вокруг лап, когда думала о чём-нибудь важном.

Однажды утром Изумрудка пила чай с шиповником и слышала, как внизу по тропинке что-то шуршит и звякает. Она выглянула в окно. По горной дорожке карабкался ёжик. Маленький, пыхтящий, в доспехах из картонной коробки. На боку у него болталась деревянная шпага — скорее всего, сломанная ветка. На картоне большими буквами было написано: РЫЦАРЬ.

Изумрудка не успела удивиться, как ёжик уже стоял у ворот и кричал, задрав острую мордочку: — Дракон! Выходи! Я пришёл тебя победить! Голос у него дрожал самую чуточку, но лапы стояли твёрдо.

Изумрудка открыла ворота и наклонилась поближе. Ёжик зажмурился. Потом открыл один глаз. Потом другой. — Ты... не пыхтишь огнём? — спросил он. — Только когда разогреваю чайник, — ответила Изумрудка. — Хочешь чаю? Ёжик помолчал, потом сказал: — Ну, раз уж я сюда забрался...

Они устроились в большой комнате, где пахло старой бумагой, пылью и немножко корицей. Вдоль стен стояли полки — от пола до самого потолка — и все были заняты книгами. Толстыми и тонкими, в кожаных переплётах и просто перевязанными верёвочкой. — Это твои? — ахнул ёжик. — Все, — сказала Изумрудка и немного порозовела под чешуёй от удовольствия. — Я читаю по ночам, когда не сплю.

Ёжик поставил деревянную шпагу в угол и стал ходить вдоль полок, трогая корешки когтистой лапкой. Потом остановился у одной книги — большой, с картой на обложке. — А это что? — Это про реки, — сказала Изумрудка. — Про то, как они разливаются весной, когда тает лёд. Видишь вот эту долину? Это как раз рядом с вашей деревней. Каждый март вода поднимается, и деревенским жителям приходится таскать мешки с песком.

Ёжик нахмурился. Он думал о маме, о бабушке, о детях, которые каждую весну видели, как вода подползает к порогам. — А если бы кто-то заранее растопил лёд на реке? — тихо спросил он. — Чуть выше по течению? Изумрудка поставила чашку. Янтарные глаза у неё стали большими. — Тогда вода уходила бы постепенно, а не вся сразу, — медленно сказала она. — И никакого наводнения.

Они просидели над картой до самого обеда, водя пальцами и когтями по синим линиям рек. Придумали вот что: как только снег начнёт таять, Изумрудка полетит к верхним излучинам и прогреет лёд своим дыханием — аккуратно, не торопясь, чтобы вода шла спокойно. А ёжик пробежит по деревне и предупредит всех, чтобы пока не беспокоились. Просто и ловко.

Чтобы всё получилось как надо, они решили потренироваться заранее. Изумрудка вылетела к замёрзшему ручью за горой и дышала на лёд — то сильнее, то чуть-чуть, следя, как вода освобождается из-под ледяной корки. Ёжик сидел на берегу и смотрел, считая вслух трещины. — Три! Четыре! Вот здорово! — кричал он, и голос его звенел над горами. Изумрудка старалась не улыбаться слишком широко, чтобы случайно не опалить ближнюю сосну.

Потом ёжик тоже тренировался. Он бегал по тропинкам вокруг замка и громко объявлял воображаемым жителям: — Не беспокойтесь, всё под контролем! Изумрудка следит за рекой! — Изумрудка слушала с башни и думала, что у неё никогда раньше не было никого, кто кричал бы её имя вот так — радостно и без страха.

Первый раз они попробовали уже в марте. Изумрудка летела над рекой — крылья гудели, как большой парус, — и дышала на ледяные заторы длинными тёплыми струями. Лёд трещал, расходился, вода текла ровно и спокойно. Внизу, в деревне, ёжик стучал в ставни и кричал: — Всё хорошо, не бойтесь, дракониха помогает! Жители сначала выглядывали осторожно, потом выходили на улицу и смотрели вверх, прикрыв глаза от солнца. Вода в этот год не вышла из берегов ни разу.

С тех пор каждую весну они работали вместе. А потом, когда дело было сделано, ёжик поднимался в замок, и они пили чай у камина. Камин был большой, каменный, и огонь в нём трещал мирно и ровно. За окном темнело, первые звёзды зажигались над горами, и сосны чуть шумели на ветру.

— Ты знаешь, — сказал ёжик однажды вечером, грея лапы о чашку, — я ведь тогда очень боялся. Когда шёл сюда с этим картоном. — Я видела, — сказала Изумрудка. — Но ты всё равно постучал. Ёжик подумал немного и кивнул. Они помолчали — хорошим, тёплым молчанием, каким молчат настоящие друзья.

Огонь в камине опускался всё ниже, угли светились оранжевым, и в комнате пахло шиповником и корицей. Ёжик зевнул, не стесняясь. Изумрудка накрыла его кончиком крыла, как одеялом. За окном горы стояли тёмные и спокойные, и звёзды светили над ними, и всё было хорошо.