🦄Сказка про единорожку Жемчужинку: «Жемчужинка ищет свою колыбельную»

В волшебном лесу, когда приходил вечер, у каждого была своя колыбельная. Ручей тихонько журчал: буль-буль-буль. Ветер шелестел листьями: шшш-шшш. Светлячки мигали в траве и пели что-то совсем тихое, почти беззвучное. А у единорожки Жемчужинки своей колыбельной не было.

Она лежала в мягкой траве и смотрела в небо. Звёзды уже высыпали, одна за другой. Жемчужинка вздохнула. Как же засыпать без колыбельной? Это же неправильно! Она встала, тряхнула гривой и решила: найду.

Сначала Жемчужинка подбежала к ручью. Ручей звенел по камушкам и напевал что-то своё: буль-буль-дзинь, буль-буль-дзинь. — Скажи, — спросила Жемчужинка, — это моя колыбельная? — Нет-нет, — ответил ручей и засмеялся пузырьками. — Это моя! Я сам себе её придумал. Хочешь, научу? Жемчужинка попробовала. Буль-буль-дзинь. Нет, на неё совсем не похоже. Она поблагодарила ручей и побежала дальше.

Потом она нашла ветер. Ветер прятался за большим дубом и задувал в щёлочки коры: шшш-у-у, шшш-у-у. — Это моя колыбельная? — спросила Жемчужинка. Ветер удивлённо посмотрел на неё всеми своими невидимыми глазами. — Моя! — сказал он гордо. — Я ею укачиваю ветки и облака. Тебе она великовата будет. И правда, когда ветер попробовал спеть Жемчужинке, та чуть не улетела вместе с листьями. Нет, это точно не её песенка.

На пеньке у тропинки сидела старая сова и клевала носом. Жемчужинка остановилась рядом. — Прости, что бужу, — сказала она шёпотом. — Ты не знаешь, где найти мою колыбельную? Сова открыла один круглый глаз. — Колыбельную? — переспросила она. — У меня есть ночная песня. Но она для охоты, а не для сна. Послушаешь? Сова тихонько ухнула — у-ху-у, у-ху-у. Жемчужинка покачала головой. Красиво, но нет. Слишком таинственно. — Спасибо, — сказала она и пошла дальше.

Под старой берёзой лесной ёжик укладывал своих детишек. Он пел что-то смешное и тихое, пыхтел между словами и иногда сбивался. Детишки всё равно засыпали — один за другим, носик к носику. Жемчужинка постояла рядом и улыбнулась. — А вдруг это моя? — прошептала она и попробовала напеть то же самое. Ёжик посмотрел на неё, почесал иголки и сказал: — Не обижайся, но у тебя не пыхтит. Жемчужинка засмеялась тихонько. Нет, ёжиная колыбельная тоже не её.

Светлячки сидели в лопухах целой компанией и тихонько перемигивались. Жемчужинка подошла на цыпочках. — Можно я послушаю вашу колыбельную? — шёпотом спросила она. Светлячки запели — и это было так красиво, что Жемчужинка зажмурилась. Но потом открыла глазки и поняла: нет. Эта песенка похожа на мерцание звёзд, а не на неё. — Спасибо, — сказала она тихо. — Вы поёте замечательно. Просто это не моё.

Тогда Жемчужинка вспомнила про принцессу-бабочку, которая жила во дворце из лепестков глубоко в цветочной поляне. Говорили, что принцесса-бабочка знает все песни на свете. Жемчужинка отыскала дворец — он пах мёдом и немного сиренью. Принцесса-бабочка сидела на троне из ромашек и сложила крылышки, как книжку.

— Мне нужна моя колыбельная, — сказала Жемчужинка. — А ты её уже слышала? — спросила принцесса-бабочка. — Нет, — призналась Жемчужинка. — В том-то и дело. — Тогда иди туда, откуда пришла, — мягко сказала принцесса-бабочка. — Своя колыбельная всегда ждёт дома. Жемчужинка хотела поспорить, но принцесса-бабочка уже закрыла глаза и сложила крылышки ещё плотнее. Разговор был окончен.

Жемчужинка побрела домой. Ноги устали, рожка чуть опустилась вниз. Трава была холодной и росистой, и каждый шаг чувствовался мягко и медленно. Лес вокруг темнел и тихонько дышал. Где-то далеко ухнула сова, и звук растворился между деревьями, как дым.

Дома мама ждала у порога. Она увидела Жемчужинку и ничего не спросила. Просто подошла, прижала её к тёплому боку и начала петь. Тихо-тихо. Слов было мало, и мелодия была простая — но что-то в ней было такое знакомое, будто Жемчужинка слышала её всегда, просто забыла.

Жемчужинка лежала и слушала. Ручей пел красиво. Ветер пел громко. Ёжик пыхтел смешно. Светлячки пели нежно. Принцесса-бабочка, наверное, пела лучше всех. Но вот эта песенка — мамина — была тёплая. Как молоко перед сном. Как трава под копытцами. Как сам дом.

Глазки Жемчужинки стали тяжёлыми. Рожка совсем опустилась. Грива рассыпалась по траве пушистым облачком. Мама пела и пела, и слова таяли, как снежинки, и превращались в тёплый туман, и туман становился сном — спокойным, мягким, как мамин бок.

Жемчужинка засопела. Совсем тихонько. Где-то в её сне светлячки мигали, ручей журчал, ёжик пыхтел на своей тропинке, и принцесса-бабочка раскрывала крылышки — а мамина песенка звучала за всем этим, как тихий свет, который никогда не гаснет.