🤖Сказка про робота-пылесоса Шуршуна: «Шуршун и темнота под кроватью»

Жил-был робот-пылесос по имени Шуршун. Он был круглый, как блинчик, и очень серьёзный. Каждый вечер, когда дети ложились спать, а мама выключала свет на кухне, Шуршун выезжал из своей маленькой станции и принимался за работу.

Он ехал по коридору — жж-жж-жж. Он заворачивал в гостиную — жж-жж-жж. Он чистил кухню, где кто-то уронил крошки от печенья. Он убирал прихожую, где лежала пара песчинок с улицы. Шуршун делал всё аккуратно и гордился собой. Почти.

Потому что была одна комната. И в той комнате была одна кровать. А под кроватью была такая темнота, что даже думать об этом было немного страшно.

Шуршун подъезжал к кровати, останавливался и смотрел в темноту своими маленькими глазками-датчиками. Там было черно. Там что-то шуршало — наверное, просто сквознячок. Но всё равно.

— Туда я не поеду, — говорил Шуршун каждый раз и разворачивался. — Там и так чисто. Наверное.

Так повторялось каждую ночь. Шуршун объезжал кровать стороной, делал вид, что и не собирался туда ехать, и катился дальше. Но сегодня, проезжая мимо, он случайно покосился в темноту — и ему показалось, что оттуда кто-то смотрит в ответ. Шуршун резко затормозил. Постоял. Прислушался. Нет, это просто тень от занавески качнулась на сквозняке. Никого там нет. Конечно.

Но сегодня ночью что-то было иначе. Шуршун снова подъехал к кровати. Снова остановился. Снова посмотрел в темноту. И вдруг подумал: а что если там лежит что-нибудь, чего никто не может найти? Что если кто-то очень скучает по этому чему-нибудь? Дети ведь иногда плакали — где мячик, где медвежонок? Мама искала носки и только руками разводила.

Шуршун немного покрутился на месте. Потом ещё немного. Потом вспомнил, что у него есть маленький фонарик на боку — он никогда его не включал, но знал, что тот там есть. Шуршун щёлкнул. Фонарик зажёгся. Тонкий жёлтый лучик пополз по полу и нырнул под кровать.

И знаете, что там было? Там был одинокий полосатый носок. Он лежал, свернувшись калачиком, как будто спал. Рядом с ним притаился мячик — красный, в белую крапинку, совсем не грустный на вид, но всё равно явно соскучившийся. А ещё, в самом дальнем углу, прижавшись к стене, сидел плюшевый медвежонок. Одно ушко у него было примято, глаза смотрели немного растерянно. Наверное, он провёл там очень много дней.

— Ого, — тихонько сказал Шуршун. — Вот вы где.

Он осторожно въехал под кровать. Темнота была не такой страшной, когда светил фонарик. Пыли там оказалось порядочно — Шуршун деловито всё втянул и почувствовал лёгкое профессиональное удовольствие. Потом он забрал носок, прокатил перед собой мячик и бережно подтолкнул медвежонка к краю. Потом выехал обратно — и все трое оказались на свету, посреди комнаты.

Шуршун посмотрел на них. Носок, мячик, медвежонок. Он аккуратно оставил их у кровати, на самом видном месте, чтобы утром их сразу заметили. Потом поморгал фонариком — один раз, два — и выключил его. Дело было сделано.

Шуршун ещё раз объехал комнату по кругу — просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Пол был чистый. Вещи найдены. Под кроватью больше не было ничего потерянного. И, что самое удивительное, темнота там теперь казалась совсем обычной. Просто темнота, ничего страшного. Шуршун даже немного удивился, что раньше объезжал это место стороной.

Утром дети проснулись и закричали так громко, что проснулась даже кошка, которая спала на диване в гостиной. Мячик нашёлся! Медвежонок нашёлся! И носок — тоже нашёлся, хотя его уже почти перестали искать. Мама удивлялась и смотрела на Шуршуна с уважением. Дети прыгали. Медвежонка крепко обняли и посадили на подушку — туда, где ему и положено сидеть.

А Шуршун в это время уже ехал обратно к своей станции. Он ехал медленно-медленно, потому что работа была закончена, ночь позади, и торопиться было совсем некуда. Колёсики крутились тихо-тихо. Фонарик больше не нужен был — вокруг стало светло и тепло.

Шуршун доехал до станции, встал на своё место и почувствовал, как внутри у него что-то тёплое и довольное. Он не знал, как это называется. Но это было очень приятно. Глазки-датчики начали медленно гаснуть — сначала один, потом другой. Шуршун сопел еле слышно, совсем тихо, как маленький моторчик, которому больше не нужно спешить.

И приснилось ему, что он едет по огромному светлому полю, а фонарик светит впереди мягким жёлтым светом, и нигде-нигде нет ни одного тёмного уголка, которого стоило бы бояться.