📖Сказка про краба Пятницу: «Краб Пятница и сонные дельфины»

Крошка Пуговка уже почти спала, когда из-под подушки послышалось сердитое сопение. Не кошка. Кошка у неё была воспитанная и сопела только над миской с рыбой. Под подушкой сидел крошечный краб. Один глаз у него был завязан носовым платком, а в клешне он держал огрызок карандаша и мокрый от моря блокнот.

— Я — Краб Пятница, — сказал он строго. — Начальник порядка. У нас в бухте беда: дельфины не спят и не играют. Они просто носятся кругами и стукаются о волнорезы. Мне нужен помощник. По плану. С таблицей. С пунктами. — А я? — обрадовалась Пуговка. — Ты — мечтатель, — вздохнул Краб Пятница. — Я это вижу по подушке. На ней нарисованы русалки, которые расчёсывают хвосты. У русалок нет расчёсок! Это безобразие. — У меня есть расчёска, — сказала Пуговка. — И ленточка. И план. Краб Пятница замер. — Какой план? — Спасти дельфинов, — сказала Пуговка. — Только он пока в голове. Но если его вытащить за хвост, он вылезет. Краб Пятница посмотрел на неё одним глазом. Потом вторым. Потом сказал: — Ладно. Но если ты опять придумаешь единорога, я ухожу.

Они вылезли в окно. Точнее, Пуговка вылезла, а Краб Пятница вывалился и всю дорогу ворчал, что дети не умеют ходить тихо, как крабы, — то есть вообще не умеют, потому что у крабов восемь ног, а у неё две, и обе топают. На берегу пахло солью и арбузной коркой — кто-то оставил её на песке. Вода была тёплая, как чай, который забыли на столе. Луна висела над волнорезом, как огромная белая пуговица.

А в бухте носились дельфины. Круг за кругом. Вжик — влево. Вжик — вправо. И тихо-тихо постукивали носами о камни. Тук. Тук. Тук. Как будто кто-то стучит в дверь, а ему не открывают. — Вот, — сказал Краб Пятница. — Видишь? Они не спят. Это непорядок. Я составил таблицу. Пункт один: дельфины должны спать. Пункт два: дельфины должны играть. Пункт три: дельфины не должны быть мокрыми. Хотя нет, пункт три я не додумал. Они всегда мокрые.

Пуговка прислушалась. Под водой что-то гудело. Тонко-тонко. Как комар, который учится играть на скрипке. И от этого гудения дельфины крутились, как карусель, которую кто-то толкает изнутри. — Это ракушки, — сказала Пуговка. — Что? — не понял Краб Пятница. — Это ракушки поют. Смотри, у них губки открываются и закрываются. Они поют колыбельную, но не в ту сторону. Наоборот. Поэтому никто не спит, а все бегают. Как папа, когда ему сказали, что диван надо собрать до ночи. Краб Пятница задумался. Он думал так громко, что у него даже платок на глазу зашевелился. — Значит, если их перевернуть... они запоют правильно? — Нет, — сказала Пуговка. — Если их перевернуть, они вообще замолчат. У них же рот с одной стороны. Надо их попросить. Вежливо. И спеть вместе. — Петь? — испугался Краб Пятница. — Я не пою. Я составляю графики. У меня голос как у несмазанной двери. — А ты не пой. Ты считай. Ты же начальник порядка. Считай волны. Раз-два-три. А я буду петь. И дельфины услышат.

Краб Пятница засопел, но вытащил блокнот и начал считать. Раз. Два. Три. Пуговка запела. Песня была неправильная, потому что она не знала слов. Она пела: «Спи, моя ракушка, спи, закрой губёшку, я тебе спою про дельфина и картошку». Дельфины остановились. Один высунул нос и посмотрел на неё. У него был вид очень уставшего дельфина, который всю ночь не спал и очень хотел, чтобы кто-нибудь наконец спел нормально. Он сказал: — Девочка, ты фальшивишь. Но продолжай. Мне уже спокойнее.

Пуговка пела. Краб Пятница считал. И тут из воды вылезла русалка. Нет, не вылезла. Она высунула голову и сказала: — Вы что тут устроили? Я вообще-то спать собиралась. А вы гремите. Это была русалка Марго. У неё была причёска из морской капусты и очень усталый вид, как у мамы, которая три раза сказала «пора спать», а потом сама уснула на диване с телефоном. — Мы спасаем дельфинов, — сказала Пуговка. — Спасайте тише, — сказала Марго. — Я сплю с двух ночи. То есть не сплю. Точнее, сплю, но плохо. Дельфины носятся, ракушки поют, крабы считают. Кто-то же должен поспать в этом море.

Пуговка подумала. И сказала: — Давай ты тоже споёшь. У тебя голос глубокий. Морской. Ракушки тебя послушают. Марго сказала: — Я не пою. Я завидую. Я ассистент. У меня вся жизнь — таблицы и графики. Всё как у Пятницы. — Тогда ты будешь дремать, — сказала Пуговка. — А мы хором. Марго вздохнула, закрыла глаза и начала тихо-тихо подвывать. Получилось красиво. Ракушки притихли. Одна за другой они начали закрывать губки — блёп-блёп-блёп. Дельфины перестали крутиться. Один подплыл к Пуговке и ткнулся носом ей в ладонь. Тёплый, мокрый, гладкий. Пуговка засмеялась. Дельфин зевнул. И заснул.

Краб Пятница стоял с блокнотом и смотрел на это непотребство. — Это не по плану, — сказал он. — Пункт один: дельфины спят. Пункт два: дельфины играют. Я не учёл пункт ноль: дельфины сначала устают. — А ты тоже устал, — сказала Пуговка. — Иди сюда. Она посадила Краба Пятницу на ладонь. Он был щекотный. Как зубная щётка, которая ожила. Он ещё немного поворчал, потом зевнул — сам не заметил как — и уснул.

Русалка Марго сказала: — Ладно. Ты тоже неплохая. Но в следующий раз, если ты придёшь спасать дельфинов, приходи после обеда. Я успею поспать. И она нырнула. Только хвост мелькнул — как будто ленточка, которую выпустили из рук. Пуговка пошла домой. По песку. Тихо-тихо. Не как краб, конечно, но почти. В окне горел свет. Мама читала. Папа спал на диване, который так и не собрал.

Пуговка залезла под одеяло. Подушка была холодная. На ней всё ещё были нарисованы русалки, которые расчёсывают хвосты. Пуговка улыбнулась и подумала: пусть расчёсывают. Им можно. А под подушкой спал Краб Пятница. В блокноте у него было написано: «Пункт четыре: в следующий раз взять с собой Пуговку. Без неё всё по плану, но как-то скучно». И море в ту ночь дышало ровно. Тихо. Как будто кто-то большой и добрый пел свою самую сонную песню.