🐭Сказка про мышку Крошку: «Крошка и широкая река»

За лугом, где пахло ромашкой и тёплой землёй, жила мышка Крошка. Она умела делать много всего: плести корзинки, находить самые вкусные зёрна и петь тихие песни под нос. Но была у неё одна беда — она до дрожи в лапках боялась воды.

В то утро Крошка получила письмо. Бабушка-мышь живёт на другом берегу реки, писала соседская ласточка, и приболела. Ей очень нужна трава-зверобой — та самая, что растёт как раз на этом берегу и помогает от всякой хвори.

Крошка вышла на берег и посмотрела на реку. Река была широкая, тёмная, журчала и плескалась. По воде бежали маленькие волны, словно река дразнилась. У Крошки сразу похолодели лапки.

Она постояла, пошевелила усами и сказала себе: — Бабушка болеет. Значит, надо идти. Страшно — это не причина сидеть дома.

Сначала Крошка пошла вдоль берега — вдруг найдётся мостик или хотя бы камни, по которым можно перепрыгнуть. Она шла долго, раздвигала высокую осоку, обходила коряги. Мостика не было. Камни были — но скользкие и далеко друг от друга, не перепрыгнешь. Крошка вздохнула и вернулась обратно. Придётся придумывать что-то другое.

Под старой ивой лежало несколько кусков коры — плоских, широких, будто их кто-то нарочно сложил. Она принесла три самых больших куска, два прутика, пучок осоки. Начала связывать. Получалось криво. Прутики выскальзывали, осока рвалась. Крошка пыхтела, сопела, переделывала.

— Что мастеришь? — раздался вдруг густой голос. Из-под берега вынырнул бобёр. Хвост у него был похож на лопату, зубы — на маленькие стамески, а глаза смотрели внимательно и по-доброму.

— Плот, — сказала Крошка. — Только он у меня разваливается.

Бобёр подошёл, потрогал лапой, цокнул языком. — Осоку вдоль надо тянуть, а прутики — крест-накрест. Давай покажу.

Вместе они переделали плот. Бобёр работал быстро и ловко, кора ложилась плотно, узлы держались крепко. Крошка смотрела и запоминала. Когда плот был готов, она сказала: — Спасибо. Ты очень мне помог.

— Пустяки, — ответил бобёр и снова нырнул под берег, только круги пошли по воде.

Крошка положила на плот пучок зверобоя, завёрнутый в лист лопуха, и уставилась на воду. Плот покачивался у края. Река журчала. Крошка сделала шаг вперёд — и замерла. Ноги не шли. Она закрыла глаза и прислушалась к своему сердцу. Оно стучало часто-часто, но ровно. Крошка подумала: сердце стучит — значит, оно не сдаётся. И она тоже не сдастся.

В этот момент мимо пролетели три утки. Они снижались, чтобы сесть на воду, и заметили маленькую мышку с огромными испуганными глазами.

— Эй! — крякнула самая крупная утка. — Ты куда собралась на этом кораблике?

— На тот берег, — сказала Крошка. — Бабушка болеет. Но я боюсь. Вы не могли бы... — она замолчала, смутилась, потом всё-таки договорила: — Не могли бы плыть рядом? Просто чтобы я вас видела.

Утки переглянулись. — Можем, — сказала та, что поменьше, и голос у неё был весёлый. — Нам всё равно на тот берег.

Крошка осторожно ступила на плот. Он качнулся. Она зажмурилась, потом открыла глаза. Утки плыли по бокам — справа две, слева одна. Плот медленно пошёл вперёд. Вода плескалась у самых лапок, но Крошка смотрела на уток, а не вниз. Утки крякали что-то спокойное, негромкое, и от этих звуков становилось чуть легче.

Река пахла водорослями и свежестью. Солнце рябило на волнах. Где-то в камышах пела какая-то птица — протяжно и мягко. Крошке вдруг показалось, что это почти красиво — если не думать, как глубоко внизу. Она даже чуть-чуть улыбнулась, хотя лапки всё ещё дрожали.

Плот ткнулся в другой берег. Крошка выпрыгнула на мягкую траву и обернулась. — Спасибо! — крикнула она уткам. Те покивали головами и поплыли дальше по своим делам.

Бабушка жила в норке под корнями старой берёзы. Когда Крошка постучалась, из норки долго не отвечали, а потом раздался хрипловатый голос: — Кто там? — Это я, Крошка. Принесла зверобой.

Бабушка ахнула, засуетилась. Скоро в норке пахло травяным отваром — терпко и тепло. Бабушка пила чай маленькими глоточками и смотрела на внучку. — Ты же боишься воды, — сказала она тихо.

— Боюсь, — согласилась Крошка. — Боялась и переплыла. Мне помогли.

Бабушка ничего не ответила, только погладила Крошку по ушкам мягкой лапой. Они ещё долго сидели вместе, пили чай, и в норке было тихо и хорошо. За берёзовыми корнями шумел вечерний ветер, река журчала где-то далеко, и Крошка подумала, что звук реки уже не такой страшный, если слышать его вот так — из тёплой норки, рядом с кем-то родным.