🐰Сказка про зайчонка Кнопкохвоста: «Огонёк в кармане»

В одном лесном городке, где сосны пахли смолой и утренним туманом, жил зайчонок Кнопкохвост. Он очень любил смешных человечков из кубиков — рисовал их в блокноте, лепил из пластилина и иногда пел про них песенки прямо в ванной.

И вот однажды мама сказала: — Кнопкохвост, завтра ты идёшь в лесной садик. Там есть качели, там есть краски и ещё что-то очень интересное — но это секрет. Кнопкохвост немножко обрадовался секрету. Но когда утром надел новые кеды с липучками и вышел на улицу, сердце вдруг стало тяжёлым, как мокрый песок.

У ворот садика пахло свежим хлебом и скошенной травой. Где-то внутри смеялись зверята. Но Кнопкохвост крепко держал маму за руку и не отпускал. — Мне не хочется, — тихо сказал он. — Я знаю, — ответила мама. — Мне тоже немножко грустно. Это нормально — грустить, когда расстаёшься. Она присела рядом, взяла его лапку и поцеловала прямо в серединку. Тепло осталось внутри, как маленький огонёк. — Этот поцелуй теперь у тебя в кармане, — сказала мама. — Когда будет грустно, сожми кулачок — и он там. А после полдника я приду. Сразу после полдника, слышишь? Кнопкохвост кивнул. Сжал кулачок. Огонёк не погас.

Воспитательница — тётя Сова, маленькая, с пёрышками в крапинку и голосом, похожим на скрип деревянной качели, — повела Кнопкохвоста в группу. — Ну, герой, — сказала она, — есть одна задача. Хочешь помочь? Кнопкохвост поднял глаза. — У нас сломался стенд. Зверята делали поделки про всяких смешных человечков, а одного не хватает. Говорят, ты знаешь в них толк. Это правда? Кнопкохвост слегка приоткрыл рот. Откуда она знает?

За столом у окна сидел медвежонок с торчащими ушками и сосредоточенно мял синий пластилин. — Это Мнямсик, — сказала тётя Сова. — Он третий день лепит и всё не то. Может, вместе справитесь? Мнямсик посмотрел на Кнопкохвоста. Очень серьёзно. Как будто они встретились на важном совещании. — Ты умеешь лепить туловище? — спросил Мнямсик. — Я умею делать голову. Голова у меня отличная. А туловище — кривое. — Умею, — сказал Кнопкохвост. Он сел. Взял кусок голубого пластилина. Лапки сами начали работать.

Мнямсик говорил мало, но иногда выдавал что-нибудь неожиданное. Например, вдруг сообщил: — Я думаю, смешной человечек по утрам пьёт компот. Потому что он же человечек, ему полагается вода. Кнопкохвост засмеялся. Первый раз за всё утро. — Нет, он пьёт чай, — возразил Кнопкохвост. — С малиной. Он же с головой, значит, умеет держать кружку. Мнямсик подумал и согласился: — Логично.

Потом был суп с маленькими звёздочками-макаронами. Потом тихий час, где Кнопкохвост лежал и разглядывал, как солнечный зайчик полз по стене. И тогда Кнопкохвост вспомнил про кулачок, сжал его — и почувствовал тот же тёплый огонёк. А потом был полдник. Булочка с корицей, стакан тёплого молока. И когда Кнопкохвост поставил стакан — в дверях появилась мама.

Он не побежал сразу. Сначала обернулся к Мнямсику. — Завтра доделаем руки? — спросил он. Мнямсик деловито кивнул: — И ещё надо сделать кнопку. Каждый человечек должен иметь кнопку. — Согласен, — сказал Кнопкохвост. Только потом он пошёл к маме. Уткнулся ей в живот, и она обняла его так крепко, что хрустнул свитер. — Ну как? — спросила мама. — Нормально, — сказал Кнопкохвост. И помолчал. — Мам, а поцелуй в ладошку — можно каждое утро? — Каждое утро, — пообещала мама.

Они шли домой через сосны. Кнопкохвост нёс в кармане и поцелуй, и мысль о кнопке, которую они с Мнямсиком будут лепить завтра. Нога привычно наступала на шишки. Пахло смолой. Вот и весь первый день. Он оказался немножко грустным — и немножко хорошим. Прямо как хороший суп: сначала горячий, потом в самый раз. Кнопкохвост зевнул, закрыл глаза, и в темноте за веками тихо светился тот самый огонёк из маминого поцелуя. Он никуда не делся. Он просто ждал утра.