🦔Сказка про ежиху-принцессу Колючку: «Колючка и буря»

В лесном королевстве, где сосны пахнут смолой, а по ночам светлячки развешивают фонарики на ветках, жила принцесса Колючка. Она была маленькая, круглая, с иголками, которые торчали в разные стороны, и с носом-пуговкой, который всегда первым чуял дождь.

Раз в году в королевстве устраивали праздник Настоящего Поступка. Каждая принцесса должна была показать всем что-то такое, что делает её по-настоящему королевской. Одни плели венки из лунных лучей. Другие пели так, что рыбы в реке поднимались послушать. Все вокруг шептали, что Колючка наверняка придёт в новом платье из листьев и паутины — оно уже висело у неё в норке, готовое.

Утром в день праздника небо было розовым и тихим. Колючка причесала иголки — насколько это вообще возможно — и примерила платье. Оно чуть поблёскивало на свету, как роса. Красота! Но что-то шло не так. Мышонок-паж, который всегда приносил ей утренний желудёвый чай, сегодня не появился.

Час прошёл. Другой. Мышонок не пришёл. Колючка выглянула из норки и спросила соседского крота: не видел ли он серенького с белым пятнышком на ухе? Крот пожал плечами и нырнул под землю. Она спросила сороку. Та тараторила про что-то другое и улетела. Она даже спросила старую черепаху, которая сидела на камне и грелась последним утренним теплом. Черепаха подумала долго-долго и сказала: кажется, он шёл к болотцу. А потом закрыла глаза и задремала — для неё разговор был уже закончен.

А потом небо потемнело. Быстро-быстро, как будто кто-то задул свечку. Налетел ветер. Зашумели сосны. Первые капли ударили по листьям — бум, бум, бум. Началась настоящая буря.

Колючка посмотрела на платье. Потом на лес, где ветер гнул ветки и кружил листья. Она знала: мышонок маленький, он боится гроз, и если он где-то потерялся — он сидит, сжавшись в комочек, и ждёт.

Платье она сняла. Повесила обратно на крючок. Надела старый непромокаемый плащ — он был скучного бурого цвета и совсем не блестел. Застегнула пуговку под подбородком. И вышла.

Ветер сразу толкнул её в нос. Колючка пыхтела, шла вперёд, иглы стояли торчком — не от храбрости, а потому что иначе не умеют. Было страшновато. Ветки хлестали, вода текла по плащу, под лапами хлюпала грязь. Но она шла туда, куда мышонок ходил собирать клюкву — к старому пню у болотца.

На полпути ветер вдруг дунул так сильно, что Колючка покатилась по мокрой траве и угодила прямо в лужу. Села. Отфыркалась. Посмотрела назад — норка ещё была видна вдали, можно было вернуться. Потом посмотрела вперёд. Встала. Отряхнулась. И пошла дальше, потому что мышонок у болотца был важнее лужи.

И точно! За старым пнём, свернувшись в три раза меньше обычного, сидел мышонок. Усики дрожали. Хвостик был мокрый. Он потерял дорогу, когда налетел первый порыв ветра, и уже не мог вспомнить, куда идти.

Колючка присела рядом. Накрыла его краем плаща. Сказала негромко: идём, я знаю дорогу. Мышонок поднял на неё глаза — большие, блестящие, как две капли. И кивнул.

Они шли вместе: мышонок прижимался к боку Колючки — осторожно, между иголок всегда найдётся тёплое местечко, если очень нужно. Ветер всё дул, но идти вдвоём было совсем не так страшно. Мышонок даже начал тихонько сопеть — не от страха, а просто потому что успокоился.

К тому времени, как они вернулись, буря начала стихать. На поляне праздник ещё не закончился — гости ждали под большим дубом, укрывшись от дождя. Когда Колючка вышла из леса вся мокрая, в буром плаще, с взъерошенными иглами и мышонком рядом — все замолчали.

Потом старый барсук-церемониймейстер прокашлялся и сказал медленно: вот это, пожалуй, и есть настоящий поступок принцессы. Идти в бурю, когда кто-то ждёт помощи. Остальные закивали. Сорока попыталась что-то тараторить, но её никто не слушал.

Мышонка отогрели желудёвым чаем и завернули в мягкий мох — он сразу перестал дрожать и сидел довольный, как маленький серый клубочек. Колючке принесли сухой плед — пушистый, тёплый, с запахом сосновой смолы. Она завернулась в него и сидела тихо, слушала, как капли последнего дождя стучат по листьям всё реже и реже. Потом небо стало фиолетовым, потом синим, и первые звёзды заморгали над лесом, как будто говорили: мы всё видели, мы всё знаем.

Колючка зевнула. Иголки её наконец-то улеглись ровнее. Платье из листьев и паутины так и осталось висеть на крючке до следующего раза. Может, ещё пригодится. А может, и нет — в конце концов, у принцессы Колючки уже было кое-что получше любого платья.