🦌Сказка про принцессу-оленёнка Росинку: «Росинка и заблудившийся луч»

В лесном королевстве была одна маленькая принцесса — оленёнок по имени Росинка. Корона у неё была из сухих цветов и трёх желудей, копытца всегда в росе, а уши такие большие, что она слышала, как грибы потягиваются по утрам. Росинка умела многое: прыгать через ручьи, считать звёзды и заваривать чай из листьев мяты. Но одного она не умела совсем — не бояться темноты.

В ту ночь темнота пришла раньше, чем обычно. Луна выглянула из-за туч, открыла рот и ахнула: её главный луч пропал. Тропинки в лесу сразу стали чёрными, как печная сажа. Деревья зашептались. Совы замолчали. Даже сверчки притихли, потому что не знали, куда стрекотать.

Росинка стояла у порога своего домика-дупла и смотрела в темноту. Темнота смотрела обратно. Живот у принцессы сжался в маленький тугой клубок. Она очень хотела захлопнуть дверь и залезть под одеяло. Но тут с листка на ветке к ней слетел светлячок — крошечный, зеленоватый, похожий на живую искру.

— Я видел, как луч упал куда-то в сторону пруда, — сказал светлячок тоненьким голоском. — Но мне одному туда не дойти. Пойдёшь со мной, принцесса? — Росинка сглотнула. — Пойду, — сказала она. Хотя клубок в животе стал чуть теснее.

Они шли по тёмной тропинке. Светлячок светил слабенько — примерно как одна зелёная горошина. Росинка старалась смотреть вперёд и не думать о том, что шуршит справа в кустах. Пахло сырой корой и хвоей, где-то капала вода, и это было почти красиво — если не думать про темноту.

Вдруг они услышали сопение. Громкое, недовольное, с присвистом. Прямо посреди тропинки сидел бобёр — круглый, усатый, очень расстроенный. Он тащил толстую ветку, но ветка застряла между двумя корнями и не желала двигаться ни туда ни сюда. — Темнотища! — ворчал бобёр. — Ничего не видно, всё не так, лапа затекла! Росинка подошла, наклонилась и аккуратно приподняла ветку с другой стороны. Раз — и готово. Ветка вышла сама. Бобёр от неожиданности сел на хвост. — Благодарствую, — сказал он с достоинством и потопал дальше, волоча добычу и тихонько насвистывая.

Немного дальше на ветке ели сидел птенец. Маленький, нахохленный, перья торчали в разные стороны, как будто его кто-то удивил. Он дрожал. — Ты что тут делаешь один? — спросила Росинка. — Потерялся, — пискнул птенец. — Темно, гнездо не вижу. Холодно. Росинка сняла со своей шеи маленький шарфик из паутины и мха, который бабушка-оленица связала ей на зиму, и аккуратно укутала птенца. — Вон то дерево с раздвоенной верхушкой — твоё? — Моё! — обрадовался птенец и тут же, пыхтя, полез вверх по коре. — Тёплая штука, — крикнул он сверху. — Спасибо, принцесса!

Росинка пошла дальше и вдруг остановилась. Прямо поперёк тропинки лежал большой круглый камень, а под ним тихонько попискивало что-то совсем маленькое. Росинка присела и заглянула. Там сидел ёжик — совсем крошечный, с иголками не больше сосновых иголочек. — Я свернулся, когда стало темно, — объяснил он виноватым голосом. — А потом понял, что не знаю, в какую сторону разворачиваться. — Вот в эту, — сказала Росинка и легонько подтолкнула его носом в сторону орешника. — Там твоя нора, я знаю. Ёжик потопал, шурша по листьям, и на прощание пробормотал что-то благодарное — не очень разборчиво, потому что рот был занят листиком.

Светлячок хихикнул у Росинки над ухом. — Ты уже третий раз останавливаешься помогать, — сказал он. — А ведь сама боишься. — Ну и что, — ответила Росинка и сама удивилась своему голосу. Он был спокойным. Почти спокойным. Клубок в животе к тому времени почти совсем распутался.

Тропинка вывела их к пруду. Вода стояла тихая-тихая, и прямо на дне что-то мягко светилось — длинное, серебристое, чуть подрагивающее.

— Вот он, — прошептал светлячок. — Луч. Сидит на дне и, кажется, сам не знает, как выбраться. Росинка присела у воды. — Луч, — позвала она негромко. — Ты сюда упал и отразился, да? Застрял? Свечение внизу дрогнуло — будто кто-то кивнул. — Смотри вверх, — сказала Росинка. — Видишь луну? Вон она, за той берёзой. Иди к ней. Просто смотри на неё и иди.

Серебристая полоска на дне пошевелилась. Медленно потянулась вверх, прошла сквозь воду — и вдруг прыгнула. Росинка зажмурилась. А когда открыла глаза, лес был светлым. Не ярким, не шумным — мягко светлым, как бывает, когда луна улыбается по-настоящему. Тропинки засеребрились. Деревья стали видны. Сверчки радостно заскрипели, как будто их наконец включили.

— Ты молодец, — сказал светлячок и сел Росинке на ухо. — Ты же боялась. — Боялась, — согласилась она. — Ещё как. Они помолчали, слушая лес. Где-то бобёр довольно шлёпал по воде. Где-то птенец возился в гнезде, поправляя паутинный шарфик. Ёжик шуршал в орешнике, устраиваясь поудобнее. Луна светила ровно и спокойно, луч снова был на месте.

Росинка шла домой по тропинке, которая теперь была серебряной и совсем не страшной. Домик-дупло встретил её запахом мятного чая — он ещё не остыл. Принцесса забралась под одеяло из мха и еловых иголочек, светлячок устроился рядом на листке и начал тихонько мигать в такт её дыханию. За окном шумел лес — мягко, привычно, как всегда. И Росинка уснула очень быстро. Потому что когда сделал что-то важное, спится особенно хорошо.