🦔Сказка про ёжика Пикселя: «Шишка, которая пахнет летом»

Однажды ёжик Пиксель нашёл в шкафу старую тетрадку. На первой странице бабушкиным почерком было выведено: «Пять правил, как подружиться с ежихой-принцессой. Проверено!» Пиксель хмыкнул — проверено у кого? У бабушки? Бабушка даже с кактусом на подоконнике не смогла подружиться.

Но тетрадка пахла сушёными яблоками и чернилами, а на странице сидела нарисованная ежиха с короной, похожей на перевёрнутую вилку. Пиксель сунул тетрадку в карман и выбежал во двор.

Правило первое: «Подойди и громко скажи комплимент. Ежихи любят, когда их замечают». Пиксель отыскал ежиху под кустом смородины. Та катала носом ягоду и ворчала: «Не круглая. Не красная. Бракованная ягода попалась». — Ты такая красивая, когда ворчишь! — рявкнул Пиксель погромче, как в тетрадке было написано. Ежиха подпрыгнула, нацепила шишку на иголки и убежала. Из-под куста пахло смородиной и обидой.

Правило второе: «Подари подарок. Ежихи любят блестящее». Пиксель принёс бабушкину серебряную ложку. Ежиха высунулась из норки, посмотрела на ложку и сказала: — Это чей-то суп. Я в чужие супы не лезу. Плохое воспитание. Дай лучше что-нибудь неодушевлённое. Пиксель принёс фантик. Ежиха повертела его и вздохнула: — От него пахнет конфетой. Сто лет конфет не пробовала. Оставь, буду нюхать, когда грустно.

Правило третье: «Спой ей песню о дружбе». Пиксель запел первую, что пришла в голову: «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит». Ежиха залезла на пенёк повыше и замахала лапками: — Не так! У дружбы не бывает слов «не бросит». Дружба пахнет. Вот ты чем пахнешь? Земляникой и коленками. А я — яблоками и дождём. Если мы рядом — пахнет летом. Вот это и есть дружба. Пиксель задумался. Ежиха задумалась тоже. Сидели на пеньке, пахли летом и смотрели на облако, которое было похоже на ежа без колючек.

Правило четвёртое: «Угости её чем-нибудь вкусным». Пиксель притащил кусок пирога. Ежиха понюхала, откусила — и пирог вывалился из лапок прямо в лужу. — Я не умею есть пироги, — мрачно сказала Ежиха. — Я умею есть червяков и яблоки. А пироги — это для тех, у кого есть стол. И вилка. И понимание, какой стороной вилка. — Пятой? — предположил Пиксель. — Не бывает пятой стороны у вилки, — фыркнула Ежиха. — Ты зачем тетрадку чужую читаешь? Бабушка твоя эти правила для себя писала. У неё-то ежиха была учёная, в институте работала. А я — дикая. Я по правилам не живу.

Пиксель уставился на тетрадку. Правило пятое гласило: «Если ничего не помогло — просто оставь её в покое. Настоящая дружба придёт сама. Скорее всего, ночью. Такие дела». И тут Ежиха чихнула. Громко, как маленький мотоцикл. И свалилась с пенька прямо в кучу сухих листьев.

Пиксель не стал её спасать по правилам. Он просто сел рядом и тоже чихнул — чтобы было не так стыдно падать одному. — Ты чего чихаешь? — удивилась Ежиха, выбираясь из листьев. — За компанию, — сказал Пиксель. — Ты упала, я чихнул. Так честнее. Ежиха посмотрела на него долго-долго. Потом вытащила из иголок шишку, которую таскала с утра, и протянула Пикселю: — Держи. Она не блестящая. Но на ней яблоком пахнет. Значит, уже не моя.

Пиксель взял шишку. Она пахла яблоками, дождём и почему-то земляникой с коленками. Наверное, это и было лето. Домой он шёл с шишкой в кармане, а тетрадку оставил под кустом. Пусть лежит. Может, ещё кому-нибудь пригодится — но вряд ли.

Ночью за окном шуршало. Пиксель спал и улыбался. А под дверью кто-то оставил три смородиновые ягоды и один фантик. Немного кривовато. Но с любовью. Бабушкина тетрадка так и осталась в кустах. Только на последней странице кто-то мелко дописал карандашом: «Спорим, ты сейчас улыбаешься. Вот и хорошо. Спи».