🦔Сказка про ёжика Скрипа: «Спасение по расписанию»

Во дворе, где пахло мокрым асфальтом и горячими плюшками из пекарни за углом, под резным крыльцом старого дома жил ёжик по имени Скрип. Свой домик он обустроил по строгому плану: слева — кладовая с жёлудями, справа — сушилка для листьев, а посередине — берёзовый свиток-ежедневник, куда Скрип записывал абсолютно всё, вплоть до времени, положенного для вздохов о несовершенстве мира.

Друзей у Скрипа было немного, зато каких. Рыжий кот, живший на чердаке того же дома, считал себя личностью выдающейся и точно не тем, кого можно погладить без предварительной записи. А собачка по кличке Кнопка, наоборот, обожала всё подряд: лужи, дождь, чужие тапочки и особенно — обниматься с любым, кто зазевается.

Дружба Скрипа с Кнопкой выглядела странно, но держалась крепко. Скрип планировал прогулки на неделю вперёд, расписывая каждую минуту. Кнопка появлялась когда вздумается — мокрая, с репейником в ухе — и с порога тащила его куда-то по срочному, но совершенно необъяснимому делу.

В то утро дождь лил с самого рассвета, и двор превратился в одно сплошное блестящее озеро. Скрип сидел в норке и сверялся со свитком: по плану на утро значилась переборка жёлудей, а вовсе не купание. Но тут в дверцу кто-то поскрёбся, и на пороге возникла Кнопка — мокрая насквозь, дрожащая, с таким видом, будто вот-вот расплачется от вселенской несправедливости.

— Там Рыжий, — только и сказала она и махнула лапой через двор, туда, где на краю пересохшего фонтана торчал рыжий силуэт и орал так, что дребезжали стёкла. — Мяу-а-а-у! — неслось над двором. Перевести это можно было примерно так: «Я застрял! Тут вода! Немедленно спасите меня, а лучше — с почётным караулом».

— У меня по плану жёлуди, — строго сказал Скрип, сверяясь со свитком. — Спасение котов туда не вписано. — Зато я вписала! — обрадовалась Кнопка и для убедительности чихнула прямо ему в иголки. Скрип поворчал, вычеркнул жёлуди, дописал внизу «непредвиденное спасение» и полез наружу.

Лужа оказалась размером с приличное море и такой же холодной. Скрип пыхтел и грёб иголками воду, Кнопка плыла рядом, довольно фыркая, — для неё это было лучшее утро в жизни. Рыжий встретил их на краю фонтана с видом кота, которого несправедливо задержали на границе. — Я не пойду сам, — заявил он. — Мои лапы не для луж. Несите. Скрип закатил глазки, но кота на закорки всё же взял — благо тот, несмотря на важный вид, весил не больше подушки и почему-то пах корицей, будто опять таскал плюшки через форточку пекарни.

Когда все трое наконец обсохли на крыльце, дождь как раз кончился, и двор заблестел, будто его вымыли к празднику. Рыжий сделал вид, что просто греется на солнышке и никого не благодарит, но всё же лёг Скрипу под бок. Кнопка привалилась с другой стороны, вздохнула счастливо и вдруг подмигнула — совсем не так, как вздыхают от усталости.

— Знаешь, — призналась она, — я вообще-то лужи обожаю, ныряю в них с разбегу с самого детства. Просто увидела, что ты весь день сидишь в норке со своим свитком, и решила, что тебе давно пора вылезти и промокнуть по-настоящему. Скрип хотел возмутиться — его же обманули! — но вместо этого зачем-то рассмеялся. Он вытащил свиток, зачеркнул слово «непредвиденное» и написал сверху просто: «лучший день».

Воробьи в остатках лужи ругались о чём-то своём, из пекарни тянуло корицей, а Скрип, зажатый между тёплым котом и мокрой довольной собакой, вдруг понял, что впервые за долгое время ему совсем не хочется сверяться с расписанием. Иголки потихоньку обсыхали, глаза сами слипались. Скрип завёл негромкое сонное сопение и уснул на крыльце, между двумя лучшими друзьями, — самым правильным на свете способом.