🦔Сказка про ёжика Хрустика: «Ёжик, который нюхал дорогу»

Ёжик Хрустик видел мир немного размыто — пень он однажды перепутал с медведем и трое суток обходил его по широкой дуге. Зато нос у него был выдающийся: он чуял грозу за три холма раньше всех соседей и мог отличить запах черники от запаха костяники с закрытыми глазами. В самом сердце старого леса, где сосны пахли смолой и мёдом одновременно, это было очень полезное умение.

Однажды вечером, когда небо сделалось фиолетовым и первые звёзды только-только проклюнулись, Хрустик возвращался домой через овражек. И вдруг услышал тонкое сердитое попискивание, похожее на скрип несмазанной калитки.

— Сюда! Вниз! Под берёзой! — донеслось из темноты.

Хрустик присел и разглядел — насколько позволяло зрение — светлячка. Тот светился не обычным зелёным, а тёплым золотым светом, будто карманный фонарик, и крепко застрял лапкой в трещине коры. — Наконец-то! — возмутился светлячок. — Я тут пищу уже час! Зовут меня Мигуля, если интересно. Освободи меня немедленно, будь так добр.

Хрустик осторожно поддел кору носом — руки у ежей, сами понимаете, не самый удобный инструмент. Мигуля выдернул лапку и сердито покрутился в воздухе. — Больно было? — спросил Хрустик. — Очень! — заявил Мигуля. — Я бы тебя наградил искрой, но все свои растратил: барсучонок застрял в корнях, лисята потеряли маму в тумане, сова попросила подсветить карту — представляешь, у неё глаза прекрасные, а карту читать всё равно лень.

Хрустик хотел сказать, что награда не нужна, но тут в лесу стало по-настоящему темно. Не просто ночь, а глухая, плотная темнота, будто кто-то накрыл весь лес большой мохнатой шапкой. Даже звёзды пропали. — Ой, — сказал Хрустик. — Ой, — согласился Мигуля. — Это Лесной туман, приходит раз в год, и почему-то именно тогда, когда дома тебя ждут к ужину.

Мигуля вылетел вперёд, чтобы посветить дорогу, как всегда делал светлячок. Но туман оказался особенным — он словно проглатывал свет, как губка. Золотое сияние тускнело с каждой секундой, будто кто-то тихонько прикручивал фитилёк. — Так не должно быть! — растерялся Мигуля. — Обычно я всех вывожу!

Хрустик задумался. Он вообще-то никогда особо не полагался на глаза — они у него и в солнечный день работали через раз. Зато нос его никакой туман не проглотит. Пахло сосновой смолой левее, грибницей чуть впереди, а где-то далеко тянуло дымком и маминым пирогом с черникой. — Кажется, вести буду я, — сказал Хрустик спокойно. — Ты — светлячок без света, а я — ёжик без глаз. Отличная команда, тебе не кажется?

И он пошёл вперёд, деловито поводя носом из стороны в сторону. — Правее, тут пахнет мхом, — командовал Хрустик. — Осторожно, лужа, я её чувствую за десять шагов. А здесь в прошлом году я нашёл целую поляну боровиков, до сих пор помню запах. Мигуля летел рядом, изумлённо помаргивая остатками света, и один раз всё же не удержался: — Слушай, а знать заранее про лужу — это разве не жульничество?

Минут через двадцать туман начал редеть, а впереди показались тёплые огоньки — там, где пахло ужином и дымом из трубы. — Пришли, — выдохнул Хрустик с явным облегчением. — Мы квиты, — сказал Мигуля, усевшись ему на колючку. — Мы и так были квиты, — фыркнул ёжик. — Я тебя не за награду вытаскивал.

Мигуля помолчал, и его свет благодарно мигнул — наверное, так светлячки смущаются. — Тогда приходи завтра к той же берёзе, — сказал он. — К тому времени я накоплю пару искр и покажу тебе поляну, где ночью светятся грибы. Хрустик кивнул и побрёл домой, где пахло ужином и было тепло.

Мама уже ждала у входа в нору, и даже не спросила, почему от сына пахнет туманом и грибницей — привыкла. Хрустик свернулся клубочком в мягком мху, а на кончике одной колючки ещё долго тлела крошечная золотая искорка. Ёжик знал, что она там есть, даже не глядя — и, довольный собой, тихо засопел, засыпая под скрип сосен за окном.