🦔Сказка про ёжика Шинку: «Вездеход, который искал сон»

Ёжик Шинка не спал уже третью звёздочку подряд — так в его норке считали время, если не спится: не по минутам, а по огонькам на потолке. Звёздочки были наклеены криво, зато светились честно — жёлтым, тёплым, совсем не страшным светом.

Шинка вытянул лапку вверх, к самой яркой звёздочке, и заворчал от досады — она была слишком высоко, а иголки на спине только мешали дотянуться. И тут за окном что-то звонко стукнулось о подоконник — дзынь! — и запахло бензином и почему-то карамелью.

На подоконнике стоял маленький красный вездеход размером чуть больше жёлудя. У него были крошечные колёса, антенна-хвостик и очень важный вид, хотя фары мигали неровно, будто он простыл. «Форсик, курьер третьего класса, — представился вездеход, слегка гнусавя. — Вожу коврики для космических котят и клевер для почтовых черепах. И, кажется, заблудился так капитально, что стыдно сказать начальству».

Он объяснил: в этом небе дорогу видно только самым сонным глазам. Каждая честная, во всю пасть, зевота высекает искру на дальней звезде — и та мигает, показывая путь. «Мне нужен не герой, — вздохнул Форсик, — мне нужен кто-нибудь очень хорошо умеющий хотеть спать. У меня в баке кончилась сонная искра, а без неё я даже с места не тронусь».

Шинка сразу расправил плечи и попробовал по-геройски: наморщил нос, засвистел морзянкой, потряс иголками так, что с них посыпались невидимые снежинки. Ничего не сработало — звёзды даже не моргнули. «Не геройствуй, — простонал Форсик, — просто зевни, дубина ты моя колючая, только с уважением сказано!»

Ёжик обиделся, открыл рот, чтобы возразить — и вместо возражения из него вырвался такой огромный, сладкий, до слёз зевок, что скрипнула кроватка. В ту же секунду ближайшая звёздочка вспыхнула ярче. За стеной, заглянувшая пожелать спокойной ночи мама тоже вдруг зевнула — и зажглась вторая звезда. Кот на соседнем подоконнике зевнул третьим — и вспыхнула третья.

Зевота покатилась дальше, как круги по воде: зевнули оба соседских окна, зевнул сам Форсик так широко, что у него чуть не заглох моторчик, и по всему потолку одна за другой стали загораться звёзды, выстраиваясь в дорожку прямо до нарисованной круглой луны.

«Вот это заправка!» — просипел Форсик, отфыркиваясь, и покатился по светящейся дорожке, подпрыгивая на невидимых кочках. У самой луны он притормозил и обернулся. «Черепахи просили передать кое-что, если найдётся кто-то очень сонный», — и выпустил из маленького люка тёплое, чуть щекотное облачко, пахнущее молоком и уютом.

Облачко медленно опустилось на кроватку и укрыло Шинку, как невидимое одеяльце. Где-то очень далеко котята получили мягкие коврики и свернулись клубочками, а черепахи довольно захрустели свежим клевером, важно покачивая панцирями.

Форсик покатился дальше по звёздной дорожке, тихо гудя мотором — не то от радости, не то от того, что и его саму наконец разморило. А ёжик Шинка сладко засопел, уткнувшись носом в подушку, и иголки его, кажется, впервые за вечер совсем перестали мешать.