🦖Сказка про тираннозаврика Зубастика: «Зубастик и большой ливень»

На краю зелёной долины, где папоротники росли выше слонов, а утром всё блестело от росы, жил маленький тираннозаврик по имени Зубастик. Зубы у него и правда были — ого-го. Белые, крупные, торчали в разные стороны, как забор после бури. Когда Зубастик улыбался, даже крупные ящерицы на соседнем холме делали вид, что внезапно вспомнили про важные дела.

А Зубастик очень любил улыбаться. Он улыбался цветам, жукам, облакам и особенно — другим зверям. Только вот другие звери от этой улыбки почему-то разбегались. Маленький птеродактиль при виде Зубастика взлетал на самую высокую ветку и там сидел тихонько, прижав крылья к бокам. Черепаха убирала голову в панцирь так быстро, что оттуда слышался негромкий «бум».

— Я не злой, — говорил Зубастик сам себе, шагая по долине. Под его лапами мягко пружинил мох. — Я просто хочу дружить. Неужели это так страшно?

Он пробовал говорить тихо. Он пробовал не улыбаться. Но тогда все думали, что он сердится, и разбегались ещё быстрее. Зубастик вздыхал. От его вздоха качались листья папоротников.

Иногда он останавливался у ручья и смотрел на своё отражение в воде. Зубы смотрели обратно — белые, острые, целый частокол. Зубастик осторожно закрывал рот. Отражение становилось почти обычным динозавриком. Совсем не страшным. Только немного грустным.

Как-то раз он увидел, что у ручья застрял большой круглый камень и перегородил дорожку воде. Маленький жук-броненосец топтался рядом и никак не мог перебраться на другой берег. Зубастик подошёл, поддел камень лапой и откатил в сторону. Жук деловито прошагал по мокрым камушкам на другой берег и даже не обернулся. Но Зубастику всё равно стало немного теплее внутри.

Однажды утром он нашёл у большой скалы целую компанию: три пушистых детёныша — два трицератопсёнка с крошечными рожками и один круглый анкилозаврик с бугристой спинкой. Они гонялись за бабочками и смеялись так заразительно, что Зубастик сам невольно улыбнулся. И тут же замер: сейчас убегут.

Но трицератопсята были заняты бабочкой. Анкилозаврик споткнулся о корень и перекатился на спину, смешно дрыгая лапками. Зубастик тихонько подошёл и осторожно, одним пальцем, помог ему перевернуться обратно. Анкилозаврик сел, поморгал маленькими глазками и спросил:

— Ты кто?

— Зубастик, — сказал тираннозаврик и на всякий случай прикрыл рот лапой.

— А зачем ты рот закрываешь? — удивился анкилозаврик. — Жарко же.

Зубастик засмеялся — тихонько, чтобы не напугать. Трицератопсята тоже подбежали. Они смотрели на его зубы с любопытством, а не со страхом. Один потрогал лапкой — осторожно, как трогают незнакомый камушек.

— Большие, — сообщил трицератопсёнок.

— Знаю, — согласился Зубастик.

Они уже начали играть в догонялки — Зубастик нарочно бегал медленно, — когда небо над долиной вдруг стало тёмно-лиловым. Пахнуло холодом и мокрой землёй. Ветер зашумел в папоротниках, и первые капли ударили по листьям — сначала редко, потом всё чаще, и вдруг обрушился настоящий ливень. Вода лилась стеной, небо грохотало, малыши испуганно сбились в кучку.

— Под скалу! — крикнул Зубастик и побежал первым, показывая дорогу. У скалы был широкий выступ, но малыши всё равно мокли с боков. Зубастик подумал секунду, потом сел рядом, широко расставил передние лапы и накрыл ими всю троицу разом, как крышей. Он был большой. Лапы у него были широкие. Внутри стало сухо и тепло и чуть-чуть пахло папоротником и тёплой ящерицей.

— Не страшно? — спросил он сверху.

— Нет, — сказал анкилозаврик. — Тут хорошо. Как в домике.

Ливень шумел долго. Зубастик держал лапы неподвижно, хотя они немного устали. Малыши дремали, прижавшись друг к другу. Один трицератопсёнок положил голову прямо на лапу Зубастика и сонно зевнул.

Снаружи вода бежала по камням, пузырилась в лужах и барабанила по широким листьям. Зубастик слушал этот шум и думал, что ещё никогда не сидел вот так — тихо, рядом с кем-то, — и что это очень хорошее чувство. Почти как когда лежишь в тёплой норе и слышишь, что снаружи всё хорошо.

Когда дождь стих, в долине запахло влажной землёй и цветами. Из-за туч выглянуло розовое вечернее солнце. Малыши выбрались из-под лапы бодрые и сухие.

— Спасибо, Зубастик, — сказал анкилозаврик. Он поглядел снизу вверх на большие белые зубы и добавил: — Твои зубы, знаешь, совсем не страшные. Они просто большие.

— Правда? — тихо спросил Зубастик.

— Правда, — кивнул трицератопсёнок. — Пойдём завтра опять играть?

Зубастик улыбнулся. Широко, во весь рот, со всеми своими большими белыми зубами. Малыши не убежали. Они тоже улыбнулись — пусть и чуть поменьше.

Солнце опускалось за дальние холмы, долина золотела. Трицератопсята побежали домой, смешно топоча маленькими лапками и оглядываясь на Зубастика. Анкилозаврик на прощание стукнул его бугристой спинкой по колену — наверное, это у него означало обнять.

Зубастик шёл домой по мокрому мху, и под лапами у него негромко чавкало и пружинило. Он думал, что завтра будет играть с новыми друзьями. А ещё думал, что дружба — это такая штука, которая помещается даже под самой большой лапой. И согревает изнутри не хуже летнего солнца.